Тысяча первая ночь и утро следующего дня

Затем он разрезал ножницами рукав и тут же повернулся к генералу:

– Смотрите, здесь следы от инъекций. Похоже, это объясняет его состояние. Он скорее всего под действием какого-то сильного препарата, подавляющего восприятие. Он нас не слышит и не видит, хотя внешне выглядит вполне адекватно. Впервые такое вижу!

– Как долго это может продлиться?

– Судя по венам, его кололи несколько дней подряд. Нет реакции на звук, свет, болевые раздражители, температура тела понижена, пульс как у покойника. Честно говоря, я не знаю, какая дрянь может вызвать такие симптомы! Нужен анализ крови и стационарное обследование.

Боюсь, что в ближайшие часов восемь-десять, а то и больше, он не придёт в себя.

– К сожалению, нам придётся его как-то взбодрить. Вколите ему двойную порцию сыворотки!

– Виноват, генерал, вы имеете в виду ту самую сыворотку? Но… Мы не знаем, чем его уже напичкали и какая может быть реакция! Получится черт знает какой коктейль! С учетом того, что уже есть в его крови, он может этого и не перенести.

– У нас нет времени на анализы. Выполняйте команду!

– Слушаюсь. Но вряд ли от этого будет польза. Если это его и не убьёт, то он, скорее всего, начнёт говорить. Но что при этом будет рассказывать – одному богу известно… Вероятно, это будет полный бред.

Ну что ж, подумал генерал, скоро мы это узнаем. Примерно через десять минут Sodium thiopental начнёт действовать, подавляя в коре головного мозга сложные мыслительные процессы, которые всегда сопутствуют попыткам личности изобрести ложь в сокрытие правды.

Так уж устроен человек – когда он врёт, его мозг предельно концентрирует свою деятельность, а изощрённый химический препарат помогает притупить его активность, делая человека более податливым и сговорчивым.

Время томительно тянулось. Прошло пять, десять минут, но никаких заметных перемен в состоянии незнакомца не было видно. Медик нервничал, подключенный прибор выдавал строгие пики импульсов, не то сердцебиение, не то давление. Рашид терпеливо ждал привычного результата.

Обычно уже на седьмой минуте под действием сыворотки люди готовы были выложить все свои самые сокровенные тайны.

Внезапно прибор запищал, импульсы на экране стали реже, стремясь к линии; медик растерянно и беспомощно смотрел на цифры:

– Температура тела падает! Это невозможно! Он уже должен быть мёртв!

Когда линия стала совсем прямой, генерал запрокинул голову заключенного и посмотрел ему в глаза. Они медленно угасали.