Победа по очкам

– Как ты узнал мой телефон?

– Паша! – укоризненно протянул Халандовский. – Ну нельзя же недооценивать друзей.

– Виноват.

– Я позвонил нашему городскому прокурору, и он все выяснил за три минуты. А знаешь, я бы тебе не помешал в Москве. У меня есть там кое-какие связи с братками… Они всегда знают что-то такое, что не известно нашим мудрецам. Я имею в виду мудрецов из правовых органов.

– Я уже начал знакомиться с этими мудрецами.

– А на мой вопрос ты не ответил… Я тебе нужен в Москве?

– Не помешал бы.

– Я могу это понимать как приглашение?

– Можешь, Аркаша.

– До скорой встречи, Паша. Завтра увидимся. Утром.

Халандовский положил трубку.

И тут же вошел Шумаков. Едва взглянув на Пафнутьева, он сразу понял, что тот знает о покушении.

– Тебе уже сообщили? – спросил он.

– Да.

– Кто?

– Аркаша звонил.

– Какой Аркаша? – спросил Шумаков, и Пафнутьеву вопрос не понравился. Его новый знакомый явно перешел некую невидимую границу, которая отделяет уместный и допустимый интерес от неуместного и недопустимого.

– Да так, шатается один по жизни. – Пафнутьев сделал неопределенный жест рукой. – Иногда помогает, иногда мешает, а в общем… – и Пафнутьев замолчал, сознательно замолчал.

– Из нашей конторы? – продолжал допытываться Шумаков, и эта настойчивость тоже не понравилась Пафнутьеву.

– Можно и так сказать, – ответил Пафнутьев чистую правду, поскольку были у Халандовского отношения с прокуратурой, и довольно плотные. – Так что там случилось с нашим клиентом?

– Взорвали клиента.

– Надо, – поднялся Пафнутьев.

– Тогда рванем вместе. Машина готова.

И Пафнутьеву ничего не оставалось, как принять предложение, хотя в подобных случаях он предпочитал не иметь сопровождающих. Тем более таких вот, с непонятной настырностью. Видимо, провинциальная жизнь выработала в нем настороженность к людям общительным, раскованным и услужливым.

Опять же сегодняшняя невинная ловушка, которую он оставил в своем кабинете, сработала, кто-то уже заинтересовался его записями. А записи, несмотря на всю их поверхностность, человеку сведущему могли кое-что сказать – он перечислил номера страниц, которые кто-то своей заботливой рукой убрал. Пафнутьев твердо знал, что пустые страницы не убирают.