Зомби идет по городу

В результате не было дня, чтобы где-то в городе не нашли руку, ногу, ухо. Самое напряженное время начиналось весной, при таянии снегов. Из снега появлялись такие жуткие находки, что народ цепенел и замыкался.

– Его уже ребята по частям разнесли, – пояснил Амон. – Голова только осталась. Я попросил, чтобы оставили голову, тебе хотел показать, порадовать.

– Ну, показал, порадовал, а дальше?

– Следом пойдешь, начальник.

– Это как? – спросил Пафнутьев, но похолодел внутри, потому что понял все, понял, но разум отказывался принять и согласиться с услышанным.

– Да вот так же.

– Неужели убьешь?

– Зачем убивать? – удивился Амон. – Какие-то слова ты, начальник, говоришь... Видел, как барашка разделывают? Нет? Разве его убивают? Нет. Его разделывают. Сначала горлышко, – Амон повертел в воздухе ножом, – потом надо кровь спустить... Ну, а уж в конце разделка.

– Ты же кровью все зальешь?

– Зачем тебе думать об этом, начальник? В ванне все сделаю. Кровь твою смою, а потом сам ванну приму.

.. Понимаешь, только после этого я буду знать, что смыл позор. Буду лежать в теплой воде и думать, как по канализации течет твоя горячая, справедливая кровь... А! – воскликнул Амон, и глаза его сверкнули. До этого он говорил тусклым, безразличным голосом. И это было самым страшным. Амон не грозил, не устрашал, просто объяснял, что будет дальше, и по тому, как без интереса рассказывал, Пафнутьев понял, что так все и будет, ему совершенно безразлична жизнь Пафнутьева.

– Ты меня не убьешь, – произнес Пафнутьев, скорее успокаивая самого себя.

– Начальник, ты меня наказал... Сильно наказал. Несправедливо. Знаешь, что со мной в камере было?

– А что с тобой было?

– Не надо быть таким хитрым, начальник. Раньше надо было хитрить. Ты все знаешь. И что мне после этого делать? Как мне дальше жить?

– Не знаю... Сам виноват. Пропуск из прокуратуры был у тебя в руках.

– Э, начальник... Это все подробности. Главное то, что было, и то, чего не было. А ты знал, что будет в камере.

Потому и отправил меня туда. Знал?

– Сам все испортил... – Пафнутьев отвечал чуть в сторону, не напрямую. А Амон, не получая прямого ответа, злился, терял самообладание, ему хотелось получить от Пафнутьева ясное признание вины.

– Ты знал, что бывает в камере с новичками?

– Пропуск был у тебя в руках.

– Ага... Не отвечаешь, – кивнул Амон. – Ну и не надо.

– Развяжи меня, – сказал Пафнутьев твердо, но знал – не будет этого.