Женская логика

– Но жизнь продолжается? – Сын пытался расшевелить ее, придать бодрости, втянуть в разговор легкий, быстрый и бестолковый, вывести из состояния сосредоточенной печали.

– Иногда мне тоже так кажется, – со вздохом произнесла Касатонова, окидывая взглядом полки, уставленные книгами, которые она собирала последние тридцать лет – в командировках, во всяких медвежьих углах, торчала сутками в очередях, господи, ночи проводила в очередях, чтобы подписаться, и на кого! На Пушкина, Достоевского, Толстого...

– Заявление подала? – задал наконец Алексей главный вопрос, ради которого и решился на поздний звонок.

– Подала.

– Подписал?

– Подписал.

– И ты теперь вольная птица?

– Вольней не бывает.

– И что? Никакой радости?

– Знаешь, Леша... Не могу ничего на это ответить. Сама путаюсь в показаниях... Ох, прости, не в показаниях, в ощущениях. Их так много, и они такие разные...

– Но ты смеялась весело и переливчато, вертелась на одной ноге, стреляла шампанским и разливала его по вашим конторским стаканам, черным от чая и кофе.

– С девочками посидим попозже, здесь, у меня... В конторе не хочется. А с остальным... Боюсь огорчить – ничего из того, что ты перечислил, не было.

– Тебе что-нибудь подарили?

– Догнали и еще раз подарили.

– Надо было самой сказать... Так, мол, и так, жду прощального подарка.

– Сказала.

– И чего попросила?

– Шаль с каймою.

– Вот только теперь я понял, что ты выживешь, – Алексей облегченно перевел дух.

– У него таких никогда не было! – рассмеялась наконец Касатонова. – И, наверно, уже не будет.

– Слушай меня внимательно... Не знаю, как пойдут дела, но в любом случае все, что я произнес, остается в силе. Сотню долларов в месяц я тебе обещаю – на мороженое, курево, водку и прочие соблазны жизни.

– Знаешь, Леша, с соблазнами напряг.

– А что такое?

– Они... Они исчезли. Отшатнулись.

– Так не бывает, – с преувеличенной уверенностью произнес Алексей.

– Для меня это тоже неожиданность. Ничего не хочу. Представляешь, совершенно ничего не хочу. Все имело смысл и было желанным, когда оставалось в отдалении, когда было недостижимым, запретным. А теперь... Вот они, целые шкафы с нечитанными книгами... И представляешь, рука не поднимается вынуть хотя бы одну из них, раскрыть, прочитать страницу из середины.

– Ма! – решительно перебил Алексей. – Это у тебя ломка. Ты наркоманка.