Женская логика

– Надо же, как быстро все заканчивается, – пробормотала она и по-хулигански, положив недокуренную сигарету на палец, щелчком запустила ее в темноту. – Как быстро все заканчивается... Кто бы мог подумать! – уже с гневом проговорила Касатонова, в глубине души все-таки сознавая, что лукавит, что на самом деле ничего не закончилось и все, как обычно, остается впереди. Это просто такой день, душный и тягостный день, на который выпал гнетущий груз ухода на пенсию. – Пятьдесят лет! Какие наши годы!

Поначалу судьба забросила ее на север, на какой-то химический комбинат, на Сахалин, потом она родила, потом развелась с Федором Касатоновым и наконец, уже в конце пятого десятка, оказалась в неказистом издательстве, выпускающем не то химические вестники, не то технологические сборники, не то вообще черт знает что.

Но ее уход из издательства был кошмарным.

Трепеща, с колотящимся сердцем, бледная от волнения, она вошла в кабинет директора. Тот разговаривал по телефону. Увидев ее, широким жестом предложил сесть к приставному столику, движением бровей спросил, в чем, дескать, дело. Касатонова придвинула ему свое заявление. Директор вынул из кармана ручку, снял колпачок и, едва взглянув на листок бумаги, не колеблясь, не раздумывая, ничуть не удивившись, легко подписал его.

Не прекращая разговаривать по телефону.

Тут же забыв о том, кто сидит перед ним, зачем пришел и что он подписал.

– У вас еще что-нибудь? – директор оторвался от телефона и поворотил свое лицо к Касатоновой.

– Может быть, вы не заметили... Я написала заявление об уходе по собственному желанию. На пенсию.

– Я понял. – Директор был оскорбительно невозмутим, спокоен, и только чуть-чуть, почти неуловимо пробивалось в его словах нетерпение – ему нужно было договорить по телефону о чем-то важном.

У Касатоновой была одна странная, но совершенно невинная привычка – увидев малейшее пренебрежение к себе, да и не только к себе, если при ней, просто при ней, кто-то к кому-то каким-то образом проявил даже вполне терпимое пренебрежение, она изумлялась. Причем изумлялась изысканно, с каким-то аристократизмом, хотя при ее биографии, образе жизни, заработной плате заподозрить ее в этом было чрезвычайно трудно. Но тем не менее изумление ее не заметить было невозможно.