Выигрывать надо уметь (сборник)

Часы показывали около девяти вечера. Надев брезентовый плащ с капюшоном, он погасил свет и вышел на улицу. Ветер рванул длинные полы, загрохотал ими, а по капюшону забарабанили капли.

Где-то до двадцати пяти лет Горбунов жил с ощущением, что каждый день, каждая встреча, поездка могут все изменить, перевернуть вверх ногами. Он жил в радостном ожидании перемен. Не географических перемен – они для него уже тогда стали буднями, Горбунов ждал перемен в жизни. И не важно – хуже будет или лучше. Хорошо уже то, что будет «не так».

А теперь поймал себя на мысли о том, что ничего уже не изменится. Куда бы он ни бросался, что бы ни предпринимал, все останется так, как есть. Он мог уехать на Камчатку, на Курилы или материк, но везде его ждал такой вот порт из двух приземистых сараев и причала, буксировочный катер, поселок…

– Старостью подуло, – сказал Горбунов вслух, но этих слов не услышал бы и попутчик. Их сразу подхватило порывом ветра и унесло в море. – Когда человек не верит в перемены, это значит подуло старостью.

И тут уж ничего не поделаешь. Хоть волком вой, хоть соловьем свищи.

Ветер все усиливался, и Горбунов в ста метрах от моря чувствовал на губах соленые брызги, а по его капюшону стучали не только капли дождя, но и сорванные ветром верхушки волн. Начинался шторм. Увидев свет в окне портовой диспетчерской, Горбунов направился туда.

– Во! – закричал ночной дежурный Вадюхин – старик, вечно небритый и вечно пьяный. – Пришел! Слава те господи! Сейчас отчаливаем!

– Кто отчаливает? Куда?!

– В море! В море! – кричал Вадюхин с каким-то истеричным восторгом.

– Ну ладно, хватит голосить. – Горбунов сел на койку, не торопясь, вытащил сигарету и закурил. – Что там у тебя?

– Плашкоут! Понимаешь, растакая твоя душа – плашкоут оборвался! Унесло!

– Ну и черт с ним. – Горбунов сидел на койке, провалившись в растянутую сетку, и, казалось, никакая сила не поднимет его сегодня.

– Это как? – Вадюхин стоял перед ним, чем-то напоминая ободранного, но воинственного петуха.

Тоже в брезентовом плаще, пиджаке с оттянутыми поллитровками карманами и тельняшке, старик тяжело дышал.

– Ты что пил-то сегодня? – спросил Горбунов.

– Что надо, то и пил! Свое пил! Во!

– Ложись, отдыхай. Я посижу.

– Люди! Люди на плашкоуте! – вдруг завизжал старик. – Понял?! Люди!

– Какие люди? С чем плашкоут-то?

– Со щебенкой.

– Откуда же люди?

– Может, парни посидеть забрались, в картишки перекинуться… Мало ли… Их и оборвало.