Ворошиловский стрелок

Ты читал ориентировку про маньяка, который питается женскими грудями? Вот он! Перед тобой! – капитан выбросил вперед руку так, что его указательный палец уперся Вадиму в переносицу. – Они едят отрезанные груди сырыми, так что кровь течет по подбородку! Алексей! Ты посмотри на его подбородок! Он же весь в кровище!

– Это не я, – пробормотал Вадим. – Вы меня с кем-то путаете.

– А потом, когда луна скроется за горизонтом, они, видите ли, ничего не помнят.

– Катя сама ушла… Ничего мы у нее не откусывали…

– Только трахали?

– Д… да.

– Алексей! Пиши!

И, не задерживаясь больше на кухне, капитан решительными шагами вошел в комнату, где допрашивали Бориса. Этот держался крепче хныкающего Вадима, сидел насупившись, на милиционеров поглядывал настороженно, но без боязни.

– Так, – произнес капитан, подходя. – Один уже дал показания. Признался во всем и протокол подписал. А ты?

– А что я? – усмехнулся Борис. Его тяжелая налитая фигура, взгляд исподлобья, мощная выстриженная шея, выпирающий живот создавали впечатление непокорности.

– Ты признаешься?

– В чем?

– В изнасиловании. – Капитан, отвечая на вопросы Бориса, начинал терять терпение.

– Не понимаю, о чем вы говорите…

В ответ капитан, не раздумывая, со всего размаха влепил такой мощный удар Борису в лицо, что того передернуло.

– Нарушаете, гражданин начальник. – Борис сплюнул кровавую жижицу на пол. – Нехорошо.

– А что хорошо?

– Всегда можно договориться по-человечески.

– Так, – протянул капитан.

– Ничто, в общем, не мешает…

– И ты показал, как это делается на практике, да?

– Ну, зачем так, капитан…

– Ха! – крякнул Кошаев. – Новые русские! Молодые, хваткие, решительные… Надежда и опора страны!

– А почему бы и нет? – спросил Борис. И в ответ получил еще один удар.

– Красномордый все на этого валит, – пояснил капитан милиционеру, который стоял радом. – Он у них организатор, вдохновитель и главная ударная сексуальная сила.

– Ничего не буду говорить и ничего не подпишу, – сказал Борис.

– Совсем ничего не скажешь? – улыбнулся капитан.

– Совсем.

– И не подпишешь?

– Ничего, – Борис зло глянул на капитана.

– Очень хорошо, – неожиданно согласился Кошаев. – Можешь оставить его в покое. Не надо ничего спрашивать. Никаких вопросов, никаких протоколов.