Ворошиловский стрелок

Вот сижу перед тобой, а у меня щеки горят… Я ведь изнасилованный, Леша, ты можешь это понять?!

– Понял, Иван Федорович. – Леша поднялся. – Все понял. Все, как есть. Ты только не сомневайся. Сиди дома и жди меня.

И, не добавив больше ни слова, участковый выбежал из квартиры.

* * *

Участковый знал Катю давно, выросли в одном подъезде. Он был лет на десять старше, но это не мешало им и поныне перемигиваться, пересмеиваться при встречах. И то, что произошло в этот вечер, потрясло Лешу ничуть не меньше, чем старика.

Он остро ощутил уязвленность, будто и ему нанесли смертельное оскорбление. В конце концов, он был участковым и, как бы ни относился к своим обязанностям, криминальных проявлений на своем участке допустить не мог. Выбежав из квартиры Афониных, он некоторое время метался, не зная, что предпринять – забежать ли домой и надеть форму, или сразу броситься в отделение? А может, к машине? Решение принял единственно правильное – забежал домой, но не для того, чтобы переодеться, а за ключами от машины.

Отделение милиции было в двух кварталах, и он входил в дежурную часть уже через пять минут. Его все тут хорошо знали, и разговор с ребятами не затянулся. Прошло совсем немного времени, и его «жигуленок», набитый милиционерами, уже мчался в обратную сторону. Руководство операцией по задержанию насильников взял на себя капитан Кошаев – невысокий светловолосый крепыш, у которого от постоянной готовности действовать, кажется, навсегда установилось какое-то стремительное выражение лица.

– Значит, так… определимся, – капитан еще в машине начал давать указания. – Если эти мудаки окажутся на месте, тут же, не теряя ни секунды, разгоняем их по отдельным комнатам…

– Там столько комнат не будет, – вставил Леша.

– Будет! – твердо сказал капитан. Он, похоже, никогда не испытывал сомнений и колебаний. – Одного в ванную, второго в туалет, третьего на кухню, четвертого…

– Четвертого нет, – быстро сказал Леша.

– Тем лучше. Повторяю – по отдельным помещениям и тут же! Ясно? Тут же – вопросы, допросы, признания, протоколы… При малейшем сопротивлении, недоумении – по морде. Ясно? По морде. Не поможет – по яйцам. И еще – наручники. До всех вопросов. До! – Кошаев поднял указательный палец. – Человек в наручниках – это уже не совсем человек. Он сразу чувствует себя на скамье подсудимых.

– Не всегда, – опять перебил капитана Леша.

– Я говорю не о нормальных людях, Леша.