Полное затмение

Видимо, не принято было у них радоваться удаче, обсуждать, болтать без умолку, перебирая подробности свершенного.

– Как ты думаешь, Петрович, – заговорил парень, – старик-то выживет?

– А кто его знает... Может, и выживет.

– Может и помереть?

– Это все могут, – усмехнулся Петрович, и морщины его чуть раздвинулись. Зубы у Петровича оказались длинными, желтыми, не то прокуренными, не то испорченными. Скорее прокуренными, все-таки крепкие были у него зубы. – Вобла хорошо сегодня сработал.

.. Машину подобрал неплохую.

– Повезло, – откликнулся парень, не открывая глаз. Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь листву, скользили по его лицу, по сложенным на груди рукам.

– Хорошая машина, – повторил Петрович, и в его словах прозвучала настойчивость, видимо, по-разному относились они к тому, кого назвали Воблой. – Смотайся в дом... Там в холодильнике что-то должно быть... Да, Коля, – остановил он поднявшегося парня, – в морозильник загляни.

Афганец вернулся минут через пять.

В руке он держал бутылку водки, на горлышко был надет стакан, в другой руке болтался целлофановый пакет с просвечивающими изнутри помидорами и хлебом.

– А почему один стакан? – спросил Петрович.

– Не буду.

– Твое дело... Не хочется? – Петрович открыл бутылку, налил себе больше половины стакана.

– Нет... У меня другое.

– Травка?

– Кто к чему привык, – ответил Афганец и снова сел, опершись спиной о яблоню и закрыв глаза. Он не был ни кавказцем, ни мусульманином, нет, Афганец – это была его кличка.

Темные волосы, смугловатая кожа, привычки, вынесенные из Афганистана, – все это и определило кличку.

Петрович выпил, отломил корочку хлеба, понюхал, глубоко вдохнув в себя воздух, так что, наверно, мелкие крошки хлеба тоже оказались втянутыми в нос. Потом разломил помидор и сунул половинку в рот.

– Машина, конечно, хорошая, – негромко проговорил Афганец. – Согласен, ничего машина... Хорошо сработал Вобла... И мы хорошо сработали.

.. Мы вообще прилично работаем.

– Ну? И что из этого?

– Ты же знаешь, Петрович, к чему я клоню... На дядю работаем.

– Каждый делает свое дело.

– Конечно... Одни на дорогах жизнью рискуют, другие в кабинете кнопки телефонные нажимают...

– Разберемся, – негромко обронил Петрович и налил себе еще водки. – Разберемся.

– Я вот подумал... А может, мы того... Может, мы и не угоняли эту «девятку», а?

– Вобла доложит.