Купите девочку

Только это… Смотри, чтобы пленка не пропала.

– А может?

– У тебя? Конечно.

– Горько, как горько слышать такие слова, Паша, от человека, которого любишь давно, искренне и преданно, – последние слова Худолей произнес уже в коридоре, по взгляду Пафнутьева поняв, что нельзя бесконечно злоупотреблять его терпением. Осторожно прикрыв за собой дверь, он быстро зашагал по коридору обычной своей походкой – все шаги у него получались разной длины, то он делал рывок вперед, то топтался на месте, а иногда его резко бросало к стене.

Следующим заглянул опер, который посетил налоговое управление. Короткая стрижка, худощавое лицо, натруженные, сухие руки боксера сразу выдавали в нем профессию телохранителя, опера, бандита – что-то в этом роде.

– Что скажешь, Олег? – Пафнутьев показал на стул у приставного столика.

– Все в порядке, Павел Николаевич. В налоговом управлении о фирме «Фокус» самого лучшего впечатления. Налоги платят своевременно, без задержек и опозданий.

– Так не бывает.

– Конечно, – усмехнулся опер, показав ряд железных зубов – видимо, не во всех схватках он одерживал победы, ему тоже случалось пропускать удары.

 – Они охотно платят и дорожные поборы, и за милицейское обслуживание, и в Пенсионный фонд вносят все, что положено…

– Так не бывает, – повторил Пафнутьев еще более твердо.

– Бывает, – поправил опер, – но только у очень уж крутых мошенников.

– Ты их расколол?

– Немножко, – улыбнулся опер.

– Как?

– Приемчик довольно простой… Я вошел к начальнику налогового управления с небольшой сумкой.

А в ней магнитофон. Самый обычный, на стандартных кассетах работает. Сумка, естественно, закрыта на замочек, а магнитофон, естественно, включен. Наш разговор продолжался пятнадцать минут, а кассета работает все сорок пять.

– Неплохо, – одобрил Пафнутьев.

– Когда он ответил на все мои невинные вопросы, я раскланялся и вышел. А вернулся через десять минут. Извинился за оставленную сумку… Ну и так далее.

– Он удивился?

– Он сделался белым, как… Как дерьмо.

– Белое дерьмо? – удивился Пафнутьев.

– Чего не бывает, Павел Николаевич… А сумку я положил на стул у самого стола. Он ее даже не увидел. Простак.

– Дурак, – поправил Пафнутьев.

– И не без этого, – согласился опер. – Запись получилась отличная. Причем я вставил в разговор сегодняшнее число, собственное имя, название его должности…

– И он не врубился?

– Как вы правильно заметили, Павел Николаевич, он немного дурак.