Осенний дом

Меня интересует мнение клана о возможном родственнике.

Герцог, всё ещё хмурый, хмыкнул.

Тони вскинул бровь.

– Ты сам-то его видел? – наконец позволил сменить тему Сильвертон.

– Видел ли я собственного сына?

– Он сам-то знает о тебе?

– Всё знает. Но его мать – человек. Мальчишка нормальный, но, сам понимаешь, несколько более хрупкий, чем мы, чистокровные крылатые. Прими он наше имя, не сделает ли его это военнообязанным первого порядка? И не сделает ли это его лёгкой мишенью для ударов по тебе, Сапфиру и Даймонду?

Взгляд Ричарда Сильвертона потяжелел дальше некуда.

– Клансбор вечером, – объявил герцог и вышел.

– Ждём вечера, в таком случае, – сказал Брайан и тоже покинул спальню.

– Счастливо оставаться, неудачник, – выдохнул Даймонд, засобиравшись прочь.

– Иди сюда, красавчик, – отреагировал Тони. – Ты меня как назвал?

– Хочешь ещё раз по лицу получить? – вернулся Даймонд.

– Нет, этого хочешь ты.

– А я уверен в обратном.

– Уверен?

– Да.

– В таком случае, ты слишком ласков.

В кровь Тони будто впрыснули не то что бы уж свойственный крылатым кураж. В огромной дозе. Потому, когда Даймонд накинулся на него, он едва ли не радостно рассмеялся.

Они с Джереми провели почти всю юность на войне. Эйфория крылатых, проклятие чистокровных молодых представителей вида, заставала их чаще всего в бою, и это воспитало в них склонность любить хорошую потасовку не менее вкусной еды, крепкого сна и быстрого, ни к чему не обязывающего секса. Даже довольно сильная боль (а в стычке с Даймондом она только такой и бывала) уже не воспринималась как нечто, способное прекратить дальнейшие эпизоды кровопролития.

Но сейчас эта боль почти приятна.

"Я что, наказываю себя?" – внезапно поразился Тони, морщась и снова поднимаясь прямо навстречу кулаку родственника. – "Похоже, очень похоже на то – вот прямо сейчас!"

Родственник постепенно превращал лицо Тони в противное месиво. Кровь попала на волосы.

Но! Если исцелиться сразу после драки, кровь остаётся на коже, но ран и ссадин уже не будет.

– Ах ты хитрый, мелкий… – почти пролаял Даймонд, приводя себя в порядок и заглядывая в самый большой кусок разбитого теперь зеркала, застрявший между туалетным столиком и стеной, и потому не упавший на пол, подобно другим. – Ты меня использовал.