Итальянский след

– Слишком хорошо – тоже нехорошо.

Пафнутьев уставился Шаланде прямо в глаза. Но чувствовалось, что не видит он ни Шаланды, ни его озадаченного взгляда, да и вообще Пафнутьев, кажется, подзабыл, где находится и как оказался среди мусорных ящиков, возле трупа женщины с крашеными волосами и яркими ногтями.

– Ты чего, Паша? – спросил Шаланда, сбитый с толку странным поведением Пафнутьева. – Тебе плохо?

– А кому сейчас хорошо? – Пафнутьев мгновенно преодолел какие-то свои космические расстояния и в доли секунды вернулся на место происшествия.

– Ты оцепенел?

– С кем не бывает! – махнул рукой повеселевший Пафнутьев. Что-то ему открылось за те недолгие секунды, пока он отсутствовал, что-то осознал. И Шаланда звериным своим чутьем, нутром, интуицией это понял.

– Паша, у меня такое чувство, будто тебя посетила мысль?

– Посетила, – кивнул Пафнутьев. – Ты, Шаланда, открыл мне сейчас такие глубины человеческой сути, такие глубины… Я прямо содрогнулся всем своим телом.

– Это что же я такого сказал? – насторожился Шаланда.

– Что слишком хорошо – тоже нехорошо.

– Раньше ты этого не знал?

– Слышал, конечно, но как-то не проникался.

– А теперь проникся? – продолжал допытываться Шаланда. – Теперь дошло, да?

– И продолжает доходить.

– А мне можно об этом знать или нежелательно?

– Комедия все это, – произнес Пафнутьев, кивнув в сторону прикрытого уже трупа.

– Веселая? – осторожно спросил Шаланда.

– Веселого тут, конечно, мало, но и истинного тоже немного.

– Хочешь сказать, что все это ненастоящее? – Шаланда неотрывно в упор смотрел на Пафнутьева. – И труп тоже ненастоящий?

Но Пафнутьев опять унесся в свои запредельные дали, опять не видел ни Шаланду, ни мусорных ящиков, ни вороха тряпья, которым накрыли труп юной красавицы. Шаланда рванулся было повторить свой вопрос, шагнул уже было к Пафнутьеву, чтобы ухватить за рукав, встряхнуть хорошенько и вернуть на этот грязноватый двор, но подошедший Худолей успел остановить его.

Шаланда раздраженно передернул плечами, сунул руки в карманы форменного плаща и, круто развернувшись, зашагал к своей машине, бормоча слова нервные и непочтительные.