Итальянский след

Отведя мертвую руку в сторону, Пафнутьев обратил внимание, что нож к тому же оказался настолько коротким, что на кухне им попросту ничего не сделать – лезвие было надломлено.

– Что скажешь, Паша? – услышал Пафнутьев за спиной голос Шаланды. – Следы предсмертной схватки?

– Никакой схватки не было.

– А как же понимать нож в руке? Причем, обрати внимание, она держит его за лезвие.

– И что из этого следует? – Пафнутьев обернулся и посмотрел на Шаланду снизу вверх.

– В последний момент вырвала нож из руки убийцы – вот что из этого следует! Но силы уже оставляли ее – убийца успел полоснуть ножом по шее.

– Не было схватки, не хваталась она за лезвие, никто не убивал ее этим ножом, потому что этим ножом вообще никого убить нельзя. Присядь, Шаланда, присядь, а то ты смотришь с очень большого расстояния. Приблизься!

Шаланда оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто над ним не шутит, никто не слышал пафнутьевских слов, что он выглядит достойно, как и подобает человеку его положения.

Но все-таки присел, покряхтывая, опасаясь за форменные брюки, которые могли, ох могли каждую секунду разойтись по швам от необъятных бедер начальника милиции.

– Смотри, – Пафнутьев осторожно вынул нож из мертвой руки женщины. – Видишь эту железку? Ею можно убить кого-нибудь? Нельзя. Почему же тогда он оказался в руке этой несчастной? Зачем он оказался в руке этой несчастной? – спрашиваю я у себя и одновременно у тебя.

– Кто? – выдохнул Шаланда.

– Убийца.

– Паша… Ты смеешься надо мной?

– Помнишь, неделю назад мы занимались убийством в квартире? Обнаружена женщина, обнаженная, с ножом в руке, и держала она его точно так же… Помнишь?

– О! – Шаланда в ужасе закрыл рот плотной своей ладонью, словно опасаясь, что ненароком произнесет нечто запретное, слово, которое никому слышать не позволено.

Пафнутьев поднялся, отряхнул руки, поправил кепку.

– Ты как хочешь это назови… Может, для кого-то летная погода, может, это проводы любви.

– Шутка? – настороженно спросил Шаланда.

– Какие шутки! Посмотри на эту женщину… За ее убийством действительно стоят проводы любви. Во всяком случае, мне так кажется.