Итальянский след

Но не было, не было у Пафнутьева такой возможности, не на кого было спихнуть и раствориться на часок в воздухе тоже было совершенно невозможно. И потому пришлось ему, ссутулившись, сунув руки в карманы и надвинув кепку на глаза, под мелким весенним дождиком плестись к машине, плюхаться на переднее сиденье и, стараясь не смотреть в зеркало заднего обзора, чтобы не столкнуться с по-собачьи несчастными глазами Худолея, уставиться в стекло, по которому судорожными рывками передвигались капли. Потом, когда машина набрала скорость, капли поползли в стороны – встречным потоком воздуха их как бы раздвигало.

За рулем сидел Андрей, как обычно немногословный, но он все видел, слышал, все ощущал остро, будто происходящее относилось к нему прямо и непосредственно.

– Опять, наверное, Шаланда звонил? – спросил он.

– Звонил, – кивнул Пафнутьев.

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Ограбили? Убили? Изнасиловали?

– Знаешь, Андрюша, у меня такое ощущение, что всего понемножку.

– Немножко ограбили, случайно убили, нечаянно изнасиловали?

– Да, Андрюша, да. Именно так.

– Неужели это когда-нибудь кончится, Павел Николаевич?

– Кончится?! – вскинулся Пафнутьев. – Ты спрашиваешь, кончится ли это когда-нибудь? Ты в самом деле надеешься на это? Андрюша, я правильно тебя понял?

– Наверное, я сказал что-то глупое?

– Да нет, – Пафнутьев передернул плечами, – вроде как не столь уж и глупое… Во-первых, преступления, даже убийства – это проявления жизни.

Вспомни третьего человека на земле – Каина… Ведь убил, родного брата убил из зависти, всего лишь из зависти! А посмотри на так называемые развитые страны, за которыми мы устремились, задрав штаны выше пупка… Что ты видишь?

– А что я вижу?

– Ты видишь, как стоэтажные дома рушатся, будто карточные домики, погребая под собой десятки тысяч людей! Ты видишь, как тонут шаланды, да простит меня Жора, как тонут шаланды, наполненные сотнями беженцев из разных стран.

Школьники, самые сытые в мире школьники расстреливают своих одноклассников десятками!

– Так мы еще хорошо живем, Павел Николаевич?

– Мы прекрасно живем! Если, конечно, Худолей, присутствующий здесь, позволит мне так выразиться.

– Позволяю, – отозвался Худолей. – Так что Шаланда… Светленькую, говорит, нашли?

– Да, – кивнул Пафнутьев. – Светленькую.

– Это она, – просипел Худолей.

– Светка? – дернулся Андрей.