Итальянский след

Света вышла из этой квартиры, рассчитывая вскоре вернуться? Или же она бежала, прихватив необходимые вещи? Другими словами… Она уходила, оставляя труп за спиной, или же труп появился позже и без ее участия?

– Я уже думал над этим, Паша… Она ушла, прихватив все необходимое. Все эти тюбики-шмубики, трусики-шмусики, платья-шматья и так далее.

– Значит, оставила за спиной труп.

– Получается, что так, – уныло согласился Худолей.

– И еще одно… Посмотри, нож зажат в руке этой несчастной, она держит его за лезвие.

Как это могло получиться?

– Паша, – беспомощно проговорил Худолей, – я не знаю.

– Ей нанесли удар, собирались нанести еще один, но она, схватив нож за лезвие, сумела его вырвать из рук убийцы… Такое течение событий ты допускаешь?

– Не исключено, – в голосе Худолея появилось усталое безразличие. Он отвечал на вопросы, высказывал приходящие на ум предположения, но обычного азарта не было, он словно выдавливал из себя слова, чтобы хоть что-то отвечать Пафнутьеву. – Паша.

 – Худолей помолчал. – Освободи меня от этого дела… Да я, видимо, и не имею права им заниматься… По причине личной заинтересованности.

– Похоже на то, – согласился Пафнутьев. – Но я тебя не отстраняю. Более того, у тебя появляется уйма времени, чтобы заняться только этим. Без необходимости отчитываться в каждом своем поступке и решении.

– Понял, – кивнул Худолей.

– Кстати, а где остатки рубашки с незабудками? – Пафнутьев еще раз обвел комнату взглядом.

– Я их тоже не вижу. – Худолей уже все осмотрел в поисках злополучной ночной рубашки.

– Видимо, с собой прихватила. А вырвать из мертвой руки окровавленный лоскут не решилась.

– Видимо, – сказал Худолей.

Тут же, не выходя из комнаты, Пафнутьев позвонил в свою контору и вызвал эксперта, фотографа, санитаров с носилками и прочими приспособлениями.

Участковый со слесарем, не выдержав зрелища и запаха, тихонько пятясь, как бы извиняясь, что оставляют Пафнутьева с Худолеем в столь неприятном месте, вышли из квартиры, спустились по лестнице, не решаясь даже вызвать лифт, словно грохот железной кабины осквернял скорбную тишину.

Выглянув в окно, Пафнутьев увидел, что оба они сидели недалеко от подъезда на скамейке и, похоже, прекрасно себя чувствовали на свежем весеннем ветре, выталкивая из себя зловонный воздух, которым пропитались, пока находились в квартире.

Пафнутьев с Худолеем тоже вышли во двор и в ожидании опергруппы расположились на соседней скамейке.