Чертов палец

– Не получится… Это же мысленное общение с самим собой, со своими капризами, заблуждениями, восторженными представлениями о самом себе…

– Как хочешь. – Она отхлебнула глоток кофе, зябко поежилась, откинула прямые темные волосы. На столе под стаканом образовался подтаявший кружок. После каждого глотка она ставила стакан на другое место, и появлялся еще один кружок, еще один. Как пулевые отверстия в светлом щите мишени. – Знаешь, – сказала она, разглядывая лист клена, упавший на стол, – я до сих пор не могу поверить, что все произошло так насовсем, так навсегда… не подумай, что я мечтаю что-то изменить, переиграть… Вовсе нет.

– Ты не учитывала времени.

– Возможно. Я подумала… Я ведь могла оказаться с тобой, а не с ним.

– Ха! Ты бы изменяла мне. С ним.

– Да? Трудно сказать… Сам говоришь – надо учитывать время. А знаешь – мы ведь с ним не живем. Уже несколько лет.

– В чем же дело?

– Во многом. И в тебе тоже. Даже после свадьбы я не могла избавиться от мысли, что соперничество между вами продолжается. И когда оказалось, что рядом со мной только он… Он стал проигрывать. Что-то в нем исчезло… Сделался скучным. И каким-то… недобрым. А когда ты исчез… Похоже, ты придавал смысл нашим с ним отношениям.

– Не знаю. Это было давно. Первый шаг сделала ты, когда ушла к нему. А для него важнее была победа надо мной, а не над тобой.

– А для тебя? – спросила она, подняв стакан, будто боялась не совладать со своими губами, со своей улыбкой.

– Для меня он вообще не имел значения, прости, но он был слишком суетлив, тщеславен, что ли… Короче, мелковат. Но красавец… Ален Делон, блин! Мне хватало того, что именно ему важна была победа именно надо мной. А ты для него так… Между прочим. Приз за удачное выступление.

– В самом деле?

– Помнишь, у меня ведь была возможность реванша.

– Почему же ты ею не воспользовался?

– Победа над ним меня никогда не привлекала.

– Какое?

– Я уже говорил.

– Но с таким же успехом я могла изменить и ему?

– Но не со мной. Когда он увидел, что я не воспользовался тем шансом, его победа потеряла значение. Ушла острота, чувство победы. Это все равно что марафонец прибежал первым, а потом выяснилось, что, кроме него, никто и не бежал.