Дурные приметы

 – Что нового в большой жизни?

– Большая жизнь закончилась, – ответил Евлентьев, не открывая глаз.

– Что так? – Анастасия пустила дым к потолку, усмехнулась каким-то своим мыслям.

– Большая жизнь рассыпалась на большую кучу маленьких жизней… И получилось что-то вроде горы битого стекла, которое годится разве что в переплавку… Впрочем, я слышал, что в некоторых чрезвычайно развитых странах битое стекло используют для покрытия дорог.

– И что? – В этом вопросе прозвучала явно хозяйская нотка.

– И ничего, – ответил Евлентьев, прекрасно понимая, что в этом его ответе есть некоторая дерзость, которая вряд ли понравится Анастасии. – И ничего, – повторил он. – Живут. Хлеб жуют.

– Наверное, не только хлеб? – спросила Анастасия и тут же пожалела – вопрос получился какой-то кухонный, будто она завидовала гражданам развитых стран, которые могут запросто положить на хлеб кусок колбасы. Не могла Анастасия позволить себе такого чувства, как зависть, недоброжелательство, это было ниже ее достоинства.

– Плохо.

– Может быть, ты выбрал не то направление? Может быть, надо бы тебе работать не по белорусскому, а по киевскому или по курскому направлению?

– Может быть.

– Или сменить товар? Некоторые бабули, например, бойко и выгодно торгуют «Московским комсомольцем».

– «Московским комсомольцем» торгуют не только бабули. И тоже выгодно.

– Кто же еще?

– А! Поддельная водка, от которой травятся и умирают, поддельные газеты, от которых звереют, как от самой паршивой водки, поддельные презервативы…

– Это интересно! – воскликнула Анастасия. – Что же происходит, к чему приводит использование поддельных презервативов?

– Это приводит к тому, что детей делают по пьянке и они вырастают заранее озверевшими уже без поддельной водки и поддельных газет.

– Надо же, как интересно, – Анастасия склонила голову, раздавила окурок в блюдце.

Когда-то в детстве Анастасия закончила музыкальную школу, потом в старших классах посещала кружок журналистики, потом отучилась в педагогическом институте, и все это, вместе взятое, давало ей право о чем угодно говорить свободно, легко и как бы даже со знанием дела.