Будет немножко больно

И что с бухты-барахты…

Лариса иронически смотрела на прокурора и поняла – пришла зря.

– Разрешите? – В дверь заглянул Пафнутьев.

– Потом, Паша, потом, – отмахнулся Анцыферов, но Пафнутьев оказался не столь хорошо воспитан, как хотелось бы прокурору. Увидев Ларису и лишь в коридоре вспомнив, кто это, он снова вошел.

– Лариса Анатольевна, если не ошибаюсь? – радостно улыбнулся Пафнутьев. – Здравствуйте, Лариса Анатольевна! Как вы себя чувствуете?

– Павел Николаевич, о самочувствии поговорите, когда она выйдет из этого кабинета, хорошо? – Анцыферов мог иногда говорить настолько холодно, что неподготовленного человека пробирал мороз.

– Вы полагаете, выйдет?

– А что ей может помешать?

– Вы полагаете, ничто не помешает?

– Ну, не запру же я ее в шкафу! – возмутился Анцыферов.

– Вы полагаете, не найдется, кому это сделать? – Пафнутьев улыбнулся широко и беспечно.

– Здравствуйте, – наконец произнесла Лариса. – Я узнала вас. Вы ведете следствие по убийству Николая. Может быть, ему тоже интересно узнать то, что я рассказываю? – повернулась она к Анцыферову.

– Видите ли, Лариса Анатольевна, – значительно проговорил Анцыферов, – вы пришли к прокурору города. И позвольте мне решать, кого пригласить к нашей беседе, а с кем повременить. Согласны?

– Извините, я думала…

– О, да вы и документы принесли! – воскликнул Пафнутьев так, словно ничего не слышал. – Я смотрю, там не меньше двадцати страниц, – говорил он, стоя на пороге и тем выполняя пожелание начальства – не входить в кабинет.

– Двадцать две, я посчитала. – Лариса доверчиво обернулась к Пафнутьеву. – Вы меня простите, пожалуйста, – обернулась она к Анцыферову, – но прошлый раз, когда этот товарищ приходил ко мне, я была… Как бы это сказать…

– Немного уставшая, – подсказал Пафнутьев, вкрадчиво приближаясь к столу.

– Да. – Она благодарно улыбнулась следователю. – И мы не смогли поговорить подробно.

– Павел Николаевич! – Анцыферов обрел наконец твердость. – Я приглашу вас, когда это будет необходимо.

– Прошу прощения. – Пафнутьев опять попятился к двери, но успел, успел из коридора заговорщически подмигнуть Анцыферову – дескать, мы-то знаем, как себя вести, мы-то всегда договоримся, уважаемый Леонард Леонидович.