Будет немножко больно

Без всякой цели они подошли к машине и, забыв, что нужен инструмент, принялись шарить руками в моторе, что-то трогать, говорить друг другу какие-то слова…

Пафнутьев даже развеселился – сколько же они будут вот так разыгрывать перед ним сцену? И зачем? Будь он гораздо глупее, и то вынужден был бы сделать вывод – или они не умеют работать, или им приходится заниматься этим чрезвычайно редко, или вообще здесь заняты другим.

И тут щемящее чувство узнавания охватило его – он наблюдал за бестолковыми перемещениями длинноволосого Подгайцева, толстяка, модно выстриженного парня, и не покидало его ощущение, что он знает эту троицу.

Может, сон был, может, давнее воспоминание? Или кто-то говорил о них? Страницу за страницей он перелистывал свой блокнот с записями, которые имели смысл только для него… «Пропажа пленок» – и дата. «Вызов к Анцыферову. У него Колов». «Слежка». «Сорвался с балкона?» «Бедная Инякина»… «Стоп, – сказал себе Пафнутьев. – Здесь что-то стало горячее… Инякина… Красивая девушка, только слегка запуганная… Припугнули ее…»

И он вспомнил.

Именно этих, во всяком случае, очень на них похожих, описывала Инякина, когда рассказывала, как ее затащили в машину. Правильно, вот запись… Один – патлатый, с длинными волосами, второй – неопрятный толстяк, а третьего, за рулем, она запомнила только по стрижке, назвала его стриженым…

«Боже, да я, кажется, в самое гнездо попал!» – воскликнул про себя Пафнутьев, и от его расслабленного состояния не осталось и следа. Все правильно – Патлатый, Толстяк и Стриженый… Так и будем их величать.

Чтобы не выдать своего состояния, Пафнутьев подобрал с земли прутик и принялся чертить по земле, вроде бы скучая, вроде бы совершенно не интересуясь ничем вокруг. Рядом звучали голоса, грохотали железки, ребята покрикивали друг на друга, а Пафнутьев, склонившись над влажной землей, приходил в себя от ошарашивающего открытия. Его отвлек автомобильный гудок, подняв голову, он увидел, что это мотоцикл. Парень в шлеме, закрывающем все лицо, и в черной куртке на скорости въехал во двор и резко затормозил у самой колонки, обдав Пафнутьева жаром разогретого мотора.

Не успел следователь произнести и слова, как на крыльце возник Подгайцев.

– Андрей! – крикнул он. – Зайди сюда… Быстрей! Тебя к телефону! Уже третий раз звонят!

– Иду! – Парень на ходу сбросил шлем и побежал к конторе.

«Не иначе как боится Подгайцев, что я задам неподготовленному человеку каверзный вопрос, – подумал Пафнутьев.