Будет немножко больно

А ведь еще вчера каждая поездка была для него маленьким праздником…

Все-таки подошел Заварзин к телефону, пересилил себя. Позвонил в приемную Голдобова.

– Привет, – сказал он краснокудрой Жанне. – Какие новости? Илья Матвеевич интересуется.

– Был звонок из прокуратуры.

– Анцышка?

– Нет. Следователь. Его фамилия… только не смейся, – она сверилась с записью, – его фамилия Пафнутьев.

– И что он?

– Мне кажется, он приглашал Илью Матвеевича на допрос.

– На допрос, Жанна, не приглашают. На допрос вызывают.

Или приводят. Смотря по обстоятельствам. Но при чем здесь Илья? Его же не было в городе! Он был за тысячу километров отсюда! – И, не дожидаясь ответа, Заварзин положил трубку.

Голдобов сидел в низком кресле, положив сжатые кулаки на подлокотники и глядя исподлобья прямо перед собой. Когда Заварзин вошел, он невольно наткнулся на этот его тяжелый невидящий взгляд.

– Поздравляю, Илья Матвеевич… Вас ждет большая радость – следователь Пафнутьев желает с вами познакомиться.

Но тот то ли не слышал Заварзина, то ли не считал нужным ответить, то ли не было в его словах ничего такого, на что стоило бы отвечать.

– Где ты ночуешь? – произнес наконец Голдобов. – Где тебя черти носят по ночам? Ты ведь знал, что я должен подойти?

– В кооперативе задержались с ребятами.

– Нажрались?

– За упокой невинной души пригубили, – попытался улыбнуться Заварзин, но Голдобов шутки не принял.

– Дерьмо! – произнес он.

– Кто?

– Ты.

– Да? – усмехнулся Заварзин.

 – Не надо так, Илья Матвеевич, не стоит. – Он опустился в кресло, сжав на подлокотниках побелевшие ладони, словно боясь, что они выйдут из подчинения. – Не надо, – повторил он чуть слышно. – Чего не бывает в жизни… Все может случиться… Сегодня со мной, завтра с вами…

– Может или уже случилось? – с тихим бешенством спросил Голдобов. Он, кажется, окончательно пришел в себя.

– И то, и другое, Илья Матвеевич. – Заварзин чаще, чем требовалось, называл Голдобова по имени и отчеству, и были в этом подчеркнутом почтении непокорность, вызов.

 – Поговорим спокойнее, Илья Матвеевич.

– Ты знаешь, что было в чемоданчике?

– Догадываюсь.

– Ты догадываешься, а я знаю.

– Никак зелененькие? – усмехнулся Заварзин.

– Не только. И доллары – не самое ценное, что там было.

– Что же, Илья Матвеевич? Что может быть дороже и желаннее? – Заварзин явно шел на нарушение сложившихся отношений. Когда Голдобов соблюдал нормы вежливости, Заварзин терпел.