Божья кара

 – У них же, у ментов, своя информация, закрытая от посторонних глаз. Поделится, куда ему деваться. И еще один человек заглядывал… Оторва коктебельская…

– Наташа?

– Она самая.

– Чем сейчас занимается?

– На набережной найдешь. Коктейлями торгует. Как увидишь толпу… Это к ней очередь. Но ближе к вечеру, где-нибудь около пяти… Узнаешь?

– Да ладно тебе. Сам же говоришь – оторва.

Подошла Света, присела напротив.

– Надо же, – проговорила она, погладив скатерть. – Любят тебя здесь… За что, интересно?

– За хорошее поведение.

– Это у тебя хорошее поведение?

– Если у меня к тебе один только вопрос – а не выпить ли нам?.. Это и есть хорошее поведение. Так что ты ответишь?

– Да. Водки. Сто пятьдесят грамм. А ты?

– Сегодня у меня пиво. Чем будешь закусывать?

– Леша знает.

Леша действительно знал, что требуется Свете, – водку он принес в граненом стакане, отбивные с картошкой и овощами на просторных, плоских тарелках.

– Порядок? – спросил.

Света в ответ подняла ладошку – все прекрасно.

Обед прошел почти молча. Света выпила водку сразу, посидела не закусывая, посмотрела на Андрея повеселевшими глазами.

– А знаешь, бумажку-то твою до сих пор не разменяла… Боюсь, быстро уйдет.

– Туда ей и дорога.

– Ну… Если так, тогда ладно. – Света быстро расправилась с отбивной и поднялась. – Я убегаю, ладно? Не обижайся. Если хочешь, увидимся через час – через два. Позвонишь? Позвони. Я ожила, я в порядке. Ты и в самом деле ведешь себя неплохо, вполне заслужил белую скатерть на служебном столе.

Постояв некоторое время на выходе из павильона, Андрей перешел через дорогу и углубился в заросли кустарников. Дом Воеводина действительно был рядом, но новый человек никогда бы его не нашел. Едва Андрей вошел в калитку и ступил на мощенную кирпичом дорожку, к нему подошла громадная собака, с легким пренебрежением обнюхала, равнодушно махнула тяжелым хвостом и ушла в тень.

Появился хозяин. Кивнул приветственно, первым поднялся по железной лестнице на террасу и уже там, дождавшись Андрея, протянул руку. Красивый мужик был Воеводин, причем красота у него была какая-то киношная – таких героев, примерно пятидесяти лет от роду, любят снимать американцы в своих ковбойских фильмах. И на лошади он проскачет, и из «кольта» в монету попадет, и в кабачке без труда разберется с шелупонью, сколько бы ее там ни было.