Последний спартанец. Разгромить Ксеркса!

С морского побережья, где на отмелях стояли греческие триеры, вдруг раздались сигналы боевых труб, объявляющие тревогу.

– Похоже, друзья, худшее все-таки случилось! – мрачно обронил Поликрит. – Не теряя времени даром, персы решили напасть на наш флот.

– Но ведь персидские корабли по-прежнему стоят на якоре у побережья Магнесии, – недоумевающе пробормотал Еврибиад, оглядывая море из-под ладони, дабы его не слепили солнечные лучи. – Ничего не понимаю! Кто там внизу сигналит тревогу?

– В самом деле, что происходит? – проворчал Фемистокл, разглядывая синюю гладь Эвбейского пролива, на котором не было заметно ни одного вражеского судна.

– Глядите! – Адимант указал рукой в сторону Скиафа. – Видите, от острова к мысу Артемисий идут под парусами две вереницы судов. Судя по очертаниям носовых штевней, это явно азиатские корабли. К ним-то и направляются афинские триеры.

Правота Адиманта очень скоро подтвердилась. Пятнадцать кораблей, шедших на всех парусах от острова Скиаф, при виде афинских триер, надвигающихся на них, сбились в кучу, с них посыпались горящие стрелы.

Сорок афинских триер, действуя быстро и слаженно, окружили вражеские корабли, взяв их на абордаж. Сражение продолжалось не более получаса.

Видя, что победоносные афинские триеры возвращаются обратно к мысу Артемисий, таща на буксире захваченные вражеские суда, Фемистокл чуть ли не бегом устремился вниз по тропе к подножию горы. Следом за ним поспешили и трое его собеседников, придерживая на бегу полы плащей и мечи, висящие на поясе.

Оказалось, что приказ афинским морякам о выходе в море отдал стратег Мнесифил. Если Фемистокл похвалил Мнесифила за быстроту действий и умелое руководство афинскими кораблями в сражении, то Еврибиад набросился на него с упреками. Еврибиаду не понравилось то, что Мнесифил вывел триеры в море без его приказа.

– Твоя палатка была пуста, уважаемый, – оправдывался Мнесифил перед Еврибиадом. – Разыскивать тебя не было времени.

Из всех афинских навархов Мнесифил был настроен особенно непримиримо к Еврибиаду, коего он считал грубияном и невеждой. Мнесифил, знающий наизусть почти всю «Илиаду», частенько в спорах с Еврибиадом позволял себе отвечать ему стихами Гомера.