Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Надо хотя бы похоронить тело Кудаша по шаманскому обряду.

Мамай едва взглянул на Сатая, собираясь сесть верхом на коня.

–?Вот ты и останешься здесь, дабы упокоить прах Кудаша, – сказал он. – Ведь Кудаш пользовался твоим покровительством. Он был для тебя почти родственником.

Сатай отступил на шаг, склонив голову в островерхом шлеме и прижав ладонь к груди. Всем своим видом Сатай показывал, что он готов выполнить повеление Мамая.

Мамай уже всунул ногу в стремя, но так и не вскочил в седло. К нему подступили мурза Чалмай и военачальник Огул-бек.

Оба поддерживали мурзу Сатая в том, что Мамай совершил непростительное зло, приказав убить шамана Кудаша.

–?Тень Кудаша может выместить свою месть и на нас, ведь мы стали невольными свидетелями сего злодеяния, – сердито промолвил Чалмай, сдвинув на затылок свою островерхую шапку. – Повелитель, нужно замолить сей грех. Надо принести жертву душе убитого шамана.

–?Верные слова! – поддержал Чалмая плечистый Огул-бек.

«Осмелели, собаки! – подумал Мамай, повернувшись к Чалмаю и Огул-беку, позади которых стоял мурза Сатай. – Еще два дня тому назад я мог казнить кого угодно, никто в моем окружении не смел мне перечить! Все вельможи ходили за мной, согнув спины и потупив очи. Стоило мне потерпеть поражение от урусов, и псы-лизоблюды начали скалить на меня зубы!»

Мамаю нестерпимо хотелось хлестнуть Чалмая плетью по лицу, но он сдержал себя. Мамай опасался, что если вдруг начнется потасовка, то аланы, пришедшие сюда вместе с Чалмаем и Огул-беком, могут одолеть кипчаков Тогана.

–?Дивлюсь я тебе, Чалмай, – криво усмехнулся Мамай. – Ты же исповедуешь ислам, а между тем веришь в колдовство языческих шаманов. И ты, Огул-бек, являешься мусульманином, но почему-то смотришь в рот таким горе-колдунам, как Кудаш. Это совсем вас не красит, храбрые мужи.

Мамай осуждающе покачал головой, слегка нахмурив брови.

–?Повелитель, но ведь и ты с юных лет ходишь в мечеть и творишь молитву Аллаху по пять раз в день, – заметил Мамаю Чалмай. – И все же это не мешает тебе держать подле себя языческих знахарей. Кто смеется над горбатым, сам должен ходить прямо.

Мамай набычился, собираясь ответить Чалмаю грубо и резко, но не успел этого сделать.

Вдруг раздался крик, это подавали сигнал тревоги стоявшие в дозоре аланы.