Добрыня Никитич. За Землю Русскую!

Здесь же лег спать и Владимир, измотанный этим долгим плаванием.

Кормчий и его помощник спали поочередно, поскольку им приходилось выдерживать постоянный курс, находясь подле рулевого весла. Не спали и те из гридней, кому выпало в эту ночь быть впередсмотрящими. Находясь на носу корабля, они внимательно вглядывались вперед, чтобы вовремя заметить скалу, торчащую из пучины моря, остров или огни встречного судна.

Добрыне удалось поспать лишь урывками, поскольку Владимир то и дело будил его своими стонами и охами.

Постель казалась княжичу слишком жесткой, его постоянно мутило и бросало то в озноб, то в жар.

Июньская ночь пролетела незаметно.

Услышав над собой чье-то дыхание, Добрыня встрепенулся и открыл глаза. Меж краями входных занавесок в палатку просачивался бледный свет раннего утра. Доносился шум волн, рассекаемых носовым штевнем ладьи, слабо поскрипывали шпангоуты и внутренние переборки. Над Добрыней склонился кормчий Светозар в длинной полотняной рубахе и кожаном плаще, его бородатое морщинистое лицо выглядело уставшим, волосы были растрепаны ветром.

– Подымайся, воевода, – прошептал Светозар, чтобы не разбудить спящего Владимира. – Готланд на горизонте.

Откинув с себя одеяло из беличьих шкурок, Добрыня торопливо надел сапоги, нацепил узорный пояс с кинжалом и выскользнул из тесной палатки на палубу.

Дружинники были уже на ногах. Каждый из них был занят каким-нибудь делом. Кто-то точил меч, кто-то чинил рукоять боевого топора, кто-то латал порванную одежду… Несколько гридней с помощью веревок ворочали тяжелый рей с распущенным парусом, ловя утренний бриз.

Светозар расхаживал по палубе, поглядывая на небо и негромко отдавая распоряжения.

Добрыня первым делом посмотрел, все ли из четырех ладей следуют за его головным судном. К счастью, никто ночью не сбился с курса и не отстал. Все пять кораблей идут по спокойному морю чередой друг за другом. Пройдя на нос ладьи, Добрыня вгляделся в даль.

Над линией горизонта, к которому бежал его корабль, явственно виднелась гористая гряда с несколькими острыми черными вершинами, над которыми скопились белые облака.

Поднимавшееся на востоке солнце придавало поверхности моря стальной оттенок, вдали же море блестело, как серебро. На фоне этого серебристого блеска темные скалы острова казались каким-то зловещим видением.

Далекий остров, постепенно вырастая на глазах, вытягивался вширь черной неровной полоской, над которой господствовал горный кряж.