Добрыня Никитич. За Землю Русскую!

Дружина у нас невелика по сравнению с войском Свенельда, а на помощь новгородцев нам ныне уповать не приходится.

– Новгородцы не выдали бы меня Свенельду, – промолвил Владимир, обратив к дяде свое красное заплаканное лицо. – Коль ты испугался Свенельда, вот и бежал бы от него один, без меня. Я – сын княжеский, поэтому мой удел править, а не скитаться по чужим землям!

– Ты еще будешь княжить в Новгороде, племяш, – уверенно произнес Добрыня. – Не вечно мы будем скитаться у чужих очагов, поверь мне.

– Лжешь! – взвизгнул Владимир, ударив кулаком по постели. – Я слышал твой разговор с Регнвальдом и Харальдом. Ты променял Новгород на Вестерготланд, хочешь прибрать к рукам тамошние земли. Ты подталкиваешь Регнвальда и Харальда к тому, чтобы они вокняжились в Вестерготланде, а сам хочешь быть при них советником. Ты все хитро продумал, дядя. – Владимир нервно усмехнулся. – Ты потому и уступил Свенельду Новгород без борьбы, ибо сделал ставку на Регнвальда и Харальда.

– Не горячись, племяш. – Добрыня был по-прежнему невозмутим. – Со временем ты поймешь правоту всех моих действий. Нам нужно сильное войско, лишь тогда ты сможешь на равных разговаривать со Свенельдом и Ярополком. Это войско мы добудем у варягов, и в этом деле нам помогут Регнвальд и Харальд.

– Дядюшка, отпусти меня и Рацлава обратно в Новгород, – умоляюще проговорил Владимир. – Не хочу я ехать к варягам, они злые и жестокие. Варяги могут пообещать тебе свою помощь, а сами нанесут тебе удар в спину, позарившись на твои деньги и корабли.

– Нет, дружок, – твердо промолвил Добрыня, – я не могу оставить тебя без своей защиты. Я обещал твоей матери, своей сестре, всегда быть рядом с тобой.

– Ну отпусти меня хотя бы в Ладогу, дядюшка, – слезно ныл Владимир. – Вряд ли Свенельд сунется в Ладогу. Я пересижу там и приеду в Новгород, когда Свенельд уберется оттуда.

– В эту пору года через Ладогу до Новгорода постоянно идут караваны торговых судов, – сказал Добрыня.

От обиды и отчаяния юный Владимир зарыдал в голос, упав на постель лицом вниз, при этом он дергал руками и ногами, отпихивая от себя Добрыню.