А хочешь, тело Вари сегодня повисит у Юльки?

– А с каких пор ты такой умный стал?

– Я всегда такой был, просто кто-то глазки свои пошире раскрыть не мог, – елейным тоном проговорил Лежа.

Юля проглотила, явно с трудом, что-то, что хотела сказать и только спросила:

– А Поль не приходил?

– Нет.

Потянулись часы ожидания. Впрочем, стемнело очень быстро.

В темноте к лагерю вышел Поль. По несчастью, у костра остались только Саша и Ульяна. Смотреть на огонь было хорошо и почти не страшно. Но Поль… сразу уничтожил всё настроение, с трудом восстановившееся до нормы.

– Что вы так на меня смотрите? – остановившись возле костра, спросил он. – Как испуганные котятки.

Ответить было почти нечем.

– Правда, что ты подвесил Варю? – быстро спросила Ульяна.

– Попытался. Я не собирался оставаться с ней на всю ночь. Хотел подвесить, чтобы мелкие животные её за ночь не погрызли. Потом уже понял, что мелкие животные и по деревьям хорошо лазают. Да и подвесить оказалось слишком сложно… и довольно мерзко.

По мере объяснений Поля Саша ощущала, как отпускает что-то, словно сжимавшее её до сих пор. То ли это был страх, один из множества других, то ли ещё что-то. Но, в любом случае, ей стало лучше.

Но Поль сел у костра, продолжил говорить, и Сашу затрясло от его слов:

– Но пока я её… пока я пытался её подвесить… она захрипела так, будто не мертва, а потом у неё отпала нижняя челюсть, и она вдруг кое-что сказала. Интересно? Она сказала, что нас не будут искать здесь, потому что электричка, на которой мы должны были ехать, сошла с рельс.

– Вот так сразу и сказала? – явно не поверила Ульяна. – А кто её убил? Этого не сказала?

– Сказала в следующий раз. Я имитировал подвешивание, так сказать. Поднял её за ремень на шее. Поднял не высоко, так, чтобы она села, а она и заговорила. Как тогда. Сказала, что сама себя повесила. Я ей не поверил, но с трупом, разумеется, спорить не стал. Выслушал молча.

И Поль усмехнулся, опустив глаза.

– Поль, ты псих, – вырвалось у Саши. – Ты отвратителен!

– А расскажи ещё что-нибудь! – уперев подбородок в кулак, сказала Ульяна.

Это была её особенная, редкая храбрость. Ей что-то втемяшивалось в голову, и в глубине её глаз появлялись и вызов, и таинственное мерцание, и спокойная усмешка, и что-то слегка демоническое. Саша восхищалась этой храбростью, когда она возникала у подруги.