Царство лжи Берилл

– Так рано?

– Проще, когда ребёнок знает, что такое призыв меча и даже сонный не перепутает его с ложкой, когда садится завтракать.

– Как такое возможно?

– Для меня в перевёртышах тоже многое является загадкой.

– Что, например?

– Тело. Вы двигаетесь пластично, но тверды. Как это возможно?

– Не знаю. А почему вы, крылатые, такие лёгкие и мягкие, но не разваливаетесь при каждом шаге?

– Из-за множества поддерживающих мышц и из-за того, что кость – очень пористая, а местами вовсе полая.

– Тебе так неприятно быть со мной?

– Это не так, принц. Но сейчас ты делал две раздражающие вещи: первое – заставлял меня говорить то, что и так сам мог бы узнать из книг, а второе – бестолку повторял моё имя. Кроме того, время, потраченное на весь этот вечер, я могла бы посвятить делу.

Наружу она выскочила первая. Жаль, экипажи въезжают сразу в крытую часть двора надземного предела. Здесь не видно неба. Жаль.

– То есть то, что я поцеловал тебя, не считается раздражающей вещью? Берилл.

– О, снова это. Моё имя, – она обернулась и посмотрела на перевёртыша.

– Я буду повторять его столько, сколько захочу.

– Пожалуй, ты не выживешь, Хант.

– Ты смотришь на меня, обращаешь на меня внимание, когда я говорю твоё имя. Потому я буду говорить его.

– Это не самый лучший способ привлечь меня.

– Так скажи, что мне сделать.

– Ошибка. Роджер Кардиф никогда бы не попросил женщину о таком.

– А ему и не требовалось.

– Бред. Такого никогда не было, – засмеялась Берилл.

Роджер Кардиф приходился ей племянником и рос у неё на глазах. Он не был каким-то особенным, потому она с уверенностью сказала:

– Это полная чушь.

– Тогда ты наверняка знаешь, почему… почему Шерил Чедвик…

– Отказала ему? Потому что прошло только пять лет со смерти её мужа. Она ещё любила старого принца Макферста.

– Как можно любить так долго?

– Хант.

– Помню.

Молчание. Понял что-нибудь или нет?

– Не провожай меня, – сказала она строго. – Я сама доберусь до спальни.

– Я должен зайти в неё.

– Э? Из-за дня рождения императора? Ну что за глупость, правда.

– Это наша вера. Можешь не ценить, но не мешай нам исповедовать её.

– Тогда, пожалуйста, прошу. Но больше не задавай вопросов.