Дорогая эрцеллет, успокойся!

Едва Вайсваррен оценил её слова, прошёлся по Бриане одобрительным взглядом снизу вверх, попрощался и повернулся к выходу, как навстречу ему из дверного проёма выступил искомый принц Санктуарий. Они даже слова друг другу не сказали. Алекс сделал движение рукой в сторону кабинета, и принцы молча ушли.

Алекс и Хайнек шли в полной тишине. Дойдя до кабинета, заговорили:

– Ну и что же?

– Нет новостей. Однако Игрейна необыкновенно воодушевлена и деловита.

– Мой древний битый нос чует беду.

– Интересно лишь то, как скоро?..

– Все, наверняка, задаются тем же вопросом?

– О, да. Не терпится увидеть, как Чёрный Блок скомпрометирует себя. Насколько уверены они, что добьются положительных результатов!.. Принцы-перевёртыши прямо-таки излучают мягкий свет. За исключением Ханта, но с ним и так всё ясно.

– Бедолага. Угораздило же его.

– Судя по твоему тону, это тебя угораздило. С эрцеллет, как я понял. Она слишком умна на твой вкус?

– Не настолько, – поморщился Алекс.

– Так ты по этому делу меня позвал, – понял Хайнек.

– Нет, на пару бутылок крылоскола, – Алекс то ли язвил, то ли действительно предлагал – Хайнеку не стало яснее, потому как хозяин низко опустил курчавую голову, опершись о край стола бедром.

– Не пью крепких, – всё же на всякий случай ответил гость, самостоятельно выбирая подходящее кресло.

– Прости. Не тот день, полагаю?

– Очень не тот день. Море образов-идей в голове. Надо хотя бы наброски сделать.

– Тогда задерживать не стану – у меня сегодня мысль несложная, – Алекс сперва подождал, когда Хайнек сядет. – Я хочу убить свою жену.

– Мог бы устроить всё, но как крылатому, мне настолько претит задумка и воплощение, – растягивая слова, проговорил невозмутимый Хайнек, – что, случись с Брианой любая странная неприятность, напомню тебе твои слова в зале с розой.

– Я позвал тебя не для того, чтобы просить сделать это за меня. За этим-то как раз дело не встанет. Проблема в том, чтобы не допустить этого. Мои глаза, знаешь ли, не показывают ярость переменой цвета, как у вас, крылатых. Потому, когда я не реву, как дикий зверь, Бриана, возможно, думает, что ей ничего не угрожает. А мне приходится спасать себя и её побегом из дома. Я действительно хочу убить её иной раз. Очень сильно.