Дорогая тётя

– Теперь я не собираюсь умирать никогда, – ответила тётя, снимая с себя серую затрапезную юбку, пиджак довоенного покроя и стоптанные чувяки ручной работы. Снятое с себя старьё она бросила на сырой холмик, уселась на него сверху и продолжила тему жизни и смерти.

– Дважды не умирают, двум смертям не бывать, – ликовала она. – Побывала разок в раю, а вернее в аду и довольно… Не каждому дано воскреснуть, тем более в понедельник 13-го числа. Буду теперь жить-поживать и с божьей помощью уповать на бессмертие. Поберегусь от простуды, – сказала тётя, поправляя подстилку, – землица больно сырая, а мне ещё ой как пожить хочется.

Я с помощью воды «Долголетие» малость поживу ещё и…

Тётя вздохнула, презрительно посмотрела в яму и строго сказала:

– Постараюсь лишить тебя наследства, дорогой мой племянничек. Я слышала всё, что ты говорил при мне и про меня с того момента, как примчался, получив сообщение о моём плохом самочувствии. Я лежала на софе и была бездыханна, но ты, вместо того чтобы увезти меня в больницу, отвёз к себе во двор, позвал едкую соседку и, потирая руки, попросил «убрать мерзкую старуху» с порога и положить на дерюжке в тёмном сыром коридоре между вонючими канистрами.

Как же мне хотелось встать, облить тебя бензином и поджечь, дорогой племянничек. Теперь я уверена, что покойники, пока из них в морге не выпотрошили нутро и не распилили череп, всё слышат, а некоторые и видят.

– Мне же повезло из-за серии твоих ошибок, дорогой наследничек, обусловленных твоей беспримерной жадностью.

С самого начала сна и до того момента, как по крышке гроба стали стучать комья земли, я постоянно слышала твои мерзкие реплики: «Скорее, скорее, чего тянуть резину! Слава богу, она и так хорошо пожила. Не нужно, не надо– хватит и того, что есть».

Твоя алчность, породившая спешку, и вся гнусная сущность твоей натуры, да плюс моя сообразительность вернули меня, можно сказать, из ада в земное блаженство… Как всё же хороша жизнь, и до чего же противна смерть, – декламировала тётя, подражая голосу известной артистке сороковых годов двадцатого века и, сорвав с головы платок неопределённого цвета, запела.

 – Ой, цветёт калина в поле у ручья, парня молодого полюбила я…

– Чтобы получить неоценимую радость от чудесного спасения, – продолжала тётя, кончив песню, – хочу доставить себе ещё и удовольствие, дорогой племянничек, пересказать путь моего спасения и показать твои гнусные ошибки и мою сообразительность.

*

– Ты вызвал скорую и полицию.