Любовница Леонарда. Роман ужасов

Есть все, что нужно.

– А сколько даете денег? – осведомилась Архелия. И когда Борис назвал сумму, вынула из кармана мобильный телефон и стала звонить Кужману. Коротко переговорив с ним, отрицательно покачала головой. – Того, что вы предлагаете, совсем мало!

– Да ты че! – возмущенно вскричал Бондарь. – Кто тебе больше даст?

– Действительно, кто? С учетом того, что от твоей тачки трупом смердит! – прибавил Сысоев, выплюнув бычок под ноги девушке.

Ее глаза вмиг наполнились слезами.

– Зачем вы так?

– А что, неправда? – Борис смотрел на нее с гаденькой слащавой ухмылкой.

– А то ведь и передумать можем! – Серега достал из кармана бутылку водки. – Соглашайся, и сядем да обмоем сделку!

Архелия посмотрела на них с отвращением и твердо произнесла:

– Нет! За такие деньги я не продам машину. И уберите свою водку!

– Зачем кочевряжиться, красотуля? – скривился Сысоев. – К тебе люди по делу пришли, нормальные бабки предлагают, а ты хамишь!

– Пусть машина пока постоит! – отрубила Архелия и, развернувшись, направилась в дом.

Борька и Серега, матерясь, потопали к калитке.

Но буквально через полчаса появились опять. И, как показалось девушке, были гораздо пьянее, чем в прошлый раз.

– Мы тут прикинули и решили, что можем на четверть увеличить сумму! – заявил ей Сысоев, когда она возникла на пороге. – Согласна?

– Ну, не знаю, – засомневалась Архелия.

– Вот! Это уже деловой разговор! – обрадовался Борис, откровенно поглядывая на ее голые колени, выглядывающие из-под короткого домашнего халата.

– Так значит, вы заплатите мне на четверть больше, чем предлагали? – стала уточнять девушка, прикидывая, какая выйдет сумма, если гривны перевести в доллары.

– Заплатим, заплатим! – Сысоев обнажил свой золотой зуб в кривой ухмылке. – Веди в дом да стаканы давай!

Она не успела ничего сказать, как он плечом отстранил ее и танцующей походкой вошел в веранду. За ним, радостно потирая руки, поплелся Серега. Архелии ничего не оставалось, как зайти следом за ними.

Они и не подумали снять обувь, так, в заляпанных грязью башмаках, и прошествовали в гостиную по светлому паласу, благоухающему свежестью и чистотой.