Любовница Леонарда. Роман ужасов

Его удалось растормошить с большим трудом и не сразу. Он еле вылез из машины и, опираясь на плечо дочери, поковылял в дом.

Когда девушка увидела лицо Павла при ярком свете, пришла в ужас: левый глаз полностью заплывший, бровь рассечена и на ней засох большой сгусток крови, на щеке – глубокая царапина, подбородок синий…

Свалив отца на диван в гостиной, Архелия побежала закрывать гараж. Но прежде чем запахнуть створки ворот, заглянула в машину – все ли там в порядке, не тлеет ли где-нибудь окурок – выпив, батька частенько вспоминал о своей давнишней вредной привычке и позволял себе подымить.

Девушка долго сидела на кухне, склонившись над чашкой с остывшим чаем, и размышляла о том, что ждет ее дальше. По всему выходило, ничего хорошего. А все из-за этой пройдохи Сысоевой! И как ей только удалось укрутить батьку! И не только укрутить, а подчинить своей воле и завладеть его помыслами.

– Ехал на ярмарку… ухарь… купец! Ухарь купец… удалой молодец! – вдруг затянул Павло в гостиной.

Архелия бросилась туда.

Он стоял на нетвердых ногах посреди комнаты с высоко запрокинутой головой и размахивал руками.

– Батька, ну-ка ложись! – девушка схватила его за стан и стала тянуть к дивану.

– В красной рубашке! Красив! И румян! – орал отец, не обращая внимания на потуги дочери.

– Батька, ложись, я кому сказала! – рассердилась Архелия. – Ложись, я тебе лицо мокрой тряпочкой вытру, ведь все в крови!

– Манит, целует! За… ручку… берет!

Таким пьяным девушка видела Павла только однажды – лет восемь назад, когда он впервые стал депутатом райсовета и весь день отмечал это событие с сельским головой Кужманом.

Кое-как уложив отца, уставшая Архелия отправилась принять перед сном душ. А когда вышла из ванной комнаты, то так и ахнула: батька сидел на диване и прямо из горлышка хлестал вино.

– Дай сюда! – закричала она и, подскочив, попыталась вырвать у него бутылку.

– Не лезь! – рявкнул Павло, роняя голову на грудь. – Я хочу немного выпить.

– Куда ж больше пить? – Архелия вцепилась в бутылку обеими руками.

– Брось, гадюка! – процедил он и, широко размахнувшись, ударил дочь кулаком в лицо.

Удар был несильным, но у нее из носа тотчас побежали струйки крови и закапали на палас.

– Изверг! Садист! Изувер! – закричала девушка и, заголосив, побежала на кухню.