Любовница Леонарда. Роман ужасов

Наталья поставила Лию на ноги и, прежде чем отпустить, отерла ее глаза и нос подолом своего ситцевого сарафана.

Когда во двор с бидонами в руках вернулась Настасья, ее дочь уже разожгла на заднем дворе плиту, которой Гурские пользовались летом для приготовления еды, начистила целую миску картошки и заканчивала резать на кусочки мясо.

– Пашка в полдень поедет в район за какой-то деталью к косилке, поэтому придет на обед раньше, – сообщила Наталья матери. – Просил состряпать пюре с жареной телятиной и взвар из сухофруктов.

– Какой-то он непонятный, Пашка твой, – проворчала Настасья, стягивая платок со вспотевшего лба на затылок – В подвале – десяток ящиков с яблоками, в морозильной камере – полведра замороженной смородины, а ему, дуралею, подавай взвар из сухофруктов!

– Ну, любит он его, мама! – смеясь, ответила дочь. – Поставьте на огонь казан с вчерашним борщом, пусть закипит, а то еще прокиснет, пока Пашка явится!

– Да чего бы это борщ прокис! – удивилась Настасья.

Договорить она не успела – под навес вошел высокий черноволосый мужчина лет тридцати с большими, мозолистыми руками. Взглянул исподлобья на женщин, негромко поинтересовался:

– Обед, надеюсь, готов?

– Пашенька, что-то ты совсем уж рано сегодня! – покачала головой Наталья. – Всего полчаса прошло, как я мясо с бойни принесла, вот только успела порезать…

Мужчина тяжело опустился на табурет.

– Гришка и Никита, значит, опять поздно на работу вышли? – поморщившись, проговорил он, и было непонятно – вопрос это или констатация факта.

– Борщ есть, вчерашний! – не глядя на зятя, бросила Настасья. – Иди, умойся и садись за стол в саду! Сейчас подогрею и принесу.

– Ладно, борщ так борщ! – нехотя согласился Павло и, поднявшись, попросил: – Вы это, яичницу хоть приготовьте. На сале.

Обедал он вместе с Лией.

– Кушай, Архелия!

Так и хлебали они вчерашний борщ из одной тарелки. И кусок хлеба у них был один на двоих, хотя на столе красовалась огромная паляница с румяной корочкой – продукт местной пекарни, которая, как и бойня, а также маслобойка, мельница и крупорушка, принадлежали семье Гурских.

Этот обед девочка запомнила на всю жизнь. Почему именно его – трудно сказать.