Лицо порока. Роман-истерика

 – Или мне так и ходить – не целованным?

– Ладно, – почему-то задумчиво вздыхает Настя. – Иди, я сейчас буду.

В ванной мы сначала целуемся. Вода стекает по обнаженным телам прямо на пол. Поцелуи вскоре переходят, так сказать, в постельный режим. Температура двух зараженных страстью людей резко повышается.

– Нет, в ванне лежать неудобно! – не выдерживаю я и, подхватив мокрую женщину на руки, бочком выношу ее из тесного помещения.

Потом, лежа на широкой тахте, уставшие, запыхавшиеся и счастливые, мы обнимаемся и, как молодожены, строим планы на будущее.

– Летом обязательно выкрою время, и мы с тобой поедем отдыхать на море, – обещаю я. – Дома скажу, что посылают в длительную командировку.

Настя поглаживает мою грудь и радостно улыбается.

В одиннадцатом часу вечера я – у порога собственной квартиры. Практически трезвый и в хорошем настроении. В обеих руках – пакеты с покупками. «Зарядился» в ночном магазине, истратив все до последней копейки.

Дверь открывает сын и сразу выстреливает новость:

– Папа! А мама тебе купила, обалденный свитер!

И вновь Ивановка.

Грязная улица. Мокрые колени берез. Недоросли-ивы с копнами ржавых волос. На перекрестке – скособоченный магазинчик, возле него – угрюмый, как министр финансов, местный забулдыга. Держит под руку треногую старушку с горестным ртом, видимо, хочет выпросить у нее деньжат в долг.

А вот и знакомая осина.

Устин, верно, ждал меня. На столе уже все приготовлено – соленья, ломтики отварной курицы, картофель. И даже дымящийся чай налит в чашки.

– Садись, сынок! Как раз время позавтракать, – старик казался бодрым и был в приподнятом настроении. Мне подумалось, что он несомненно рад моему приезду.

Я окинул взглядом его крепкую, кряжистую фигуру. Одет так же, как и в прошлый раз, но рубашка – опять белая, как свежий снег, – уже другая, с пуговичками на воротнике.

– Ну, давай! – Устин удовлетворенно потер руки и принялся откупоривать бутылку.

– Говорите, в самый раз позавтракать? Но сейчас почти обеденная пора, – заметил я, принимая из его рук наполненный стакан.

– Никогда не кушай раньше, чем через три часа после восхода солнца и не позже, чем за час до заката, И будешь здоров, – менторским тоном сообщил старик, отирая рот.