Одарённые. Кетаб второй

Уши закладывало, мир вокруг тускнел и замедлялся, но вместо мелодии в голове поднимался нестерпимый шум: дикая какофония звуков в придачу к путанице цветов и запахов. Голова быстро взрывалась, а Дар молчал.

– Что конкретно, учитель? Я не понимаю вас.

– Не притворяйся дурой, всё ты понимаешь. Как ты Читаешь другого человека?

– Я не знаю… Я никогда об этом не задумывалась.

– Так задумайся сейчас и объясни мне. Что в момент Контакта ты видишь, слышишь, чувствуешь?

Чтение, Контакт, Влияние, Остров, Колыбель… Привычные слова ударили в первый же день новым непонятным смыслом.

Занозой засели в памяти непонятные «лексары». Виоланта ощутила себя на пороге тайного, скрытого от всех мира, частью которого она, как оказалось, была уже очень давно. Другие Одарённые… Меррдаус… Она не одна такая. Не одна…

– Хорошо. – Настоятель разжал свои цепкие пальцы, откинулся на спинку стула. – Давай по-другому. Читай меня, как ты умеешь.

Без железной хватки на запястьях девушка слетела в Дар легче лёгкого.

Пучок золотых нитей выметнулся вперёд, протянул свои бесконечные щупальца к старику. Какофония смолкла, головную боль смыла волна уверенности. Виоланта коснулась нитей пальцами. В абсолютной тишине они зазвенели струнами арфы.

Меррдаус вздрогнул, когда усмешка искривила девичьи губы. Струны-нити ударили слаженно, потекли кружевные пассажи, разбежались по комнате кругами. Мелодия пронзила насквозь, вытягивая наружу обертоны и полутона чувств и мыслей.

Дрожащая паутина гнева. Шершавый налёт раздражения.

Удивление, круглое и серебристо-белое, с лёгким мерцанием… чего? Неужели – страха?

– Молодец, – прохрипел настоятель, поднимаясь со стула. Мантия зацепилась, стул с грохотом рухнул на пол. Виоланта моргнула, тряхнула головой. Видение померкло и растаяло.

Меррдаус отвернулся, шагнул к окну, ухватился за узкий подоконник трясущимися пальцами. Девушка вытерла кровь, которая текла из носа тонкой струйкой, молча взглянула в его спину. Неужели он боится? Боится – её?

Голова болела нещадно, виски всё ещё взрывались рваным ритмом, перед глазами мельтешили запятые.

Виоланта вновь вытерла кровь. Старик молчал, пауза заливала комнату тугим клеем.

– Молодец, – наконец повторил настоятель и обернулся. Руки его больше не дрожали. – И как ты это сделала?

– Через музыку, – ответила принцесса, справляясь с хрипотцой в голосе. – Я прикоснулась к нитям, они завибрировали. Я заиграла мелодию, как на арфе, и сразу Почувствовала.