Собиратель зла

Доброму брату стало страшновато – а вдруг он зря поднял тревогу, вот даже магистр пожаловал из Дома Света! А ну как он, Астус, принял за собирателя выжившего из ума старикашку? – Понимаете ли, добрый Хагней… в этом деле все так непросто… да и собиратель ли там, у Черной Горы?.. Не желаете ли еще глоточек светлого?

– Не откажусь, – магистр с готовностью протянул кубок, – не смущайтесь, брат Астус, с собирателями в самом деле всегда непросто… Но в важном вопросе куда лучше проявить излишнее рвение, чем проворонить самый невеликий намек! Судьба Круга, быть может, зависит от… г-хм… да, благодарю…

Толстяк сделал «глоточек», наполовину опустошив кубок, и кивнул щедрому кравчему:

– Словом, продолжайте, брат!

Обнадеженный Астус тоже выпил – с облегчением – и заговорил уверенней:

– Дело было вот как.

– Понимаю, – кивнул Хагней, с удовольствием прикладываясь к кубку.

– В общем, простая история, – Астус потянулся за кувшином. – И надо же такому случиться, один из наших братьев, вот этот самый Кервин, – рыцарь указал самого молодого из участников застолья, – приметил, что некий старик ведет себя странно. Кервин, расскажи доброму Хагнею, что ты увидел.

Юный воин покраснел от смущения, а возможно, и от выпитого – он старательно подражал старшим товарищам, так что и на хмельное налегал не хуже других. Но, совладав с собой, Кервин заговорил четко и размеренно:

– Этот старик регулярно наведывается на наш рынок, примелькался. Меня иногда отправляют купить дичины к столу, так что я его давно заметил.

– Он продает дичь? – деловито уточнил Бремек.

– Нет, шкуры. Издалека приходит, так что мясо тащить – ему резона нет.

Ловчий удовлетворенно кивнул.

– Так вот, старик со шкурами… Очень приметный, хромает, через все лицо – здоровенный шрам, правого глаза нет.

– Шрам свежий?

– По-моему, старый, – неуверенно промолвил юноша.

Хагней благосклонно кивнул – мол, продолжай. Конечно, откуда молоденькому пареньку знать о шрамах… В здешнем краю не случалось войн полных двенадцать лет.

– В общем, я узнал старика. Он стоял неподалеку от эшафота, а я – наверху, среди стражи.