Сладких снов

Тут еда, одежда, инструменты и прочие принадлежности.

– Я, конечно, не семи пядей во лбу, но уже понял.

Я подошел к одному из стеллажей, здесь в списке значились консервы, я взял банку тушенки повертел ее в руках, обычная банка тушенки. Я обратил внимание на срок годности изделия.

– 25 лет. Что ж, а дальше что? – спросил я Аркадия, показывая ему банку.

Его глаз дернулся, и он изобразил невинную улыбку.

– Я понял, что у нас с вами один срок годности с тушенкой, – блеснул наичернейшим юмором я.

– Занимательно.

А вы умеете готовить, Артем?

– Да не очень.

– Тогда, пожалуйста, пройдем в следующую комнату.

Аркадий пулей вылетел со склада, видимо, ему моя шутка не понравилась. Да и не удивительно, я так понял, что он, показав мне мои обязанности, забыл объяснить мне, как мне тут собственно жить. Он гордился своей, пускай, и грязной, но все-таки уверенной психологической победой, благодаря которой убедил меня, что это все надо и мне. А теперь из-за такой ошибки вся его победа уже не выглядела так безупречно.

Он, наверняка, корил себя за то, что теперь я уже буду относиться к нему иначе.

Почему-то мне было жалко Аркадия, он все время казался таким уверенным и внутренне сильным. А теперь выглядел как нерадивый школяр. Он слишком серьезно отнесся к данной собственной оплошности, если бы он сделал лицо кирпичом, и сказал, что, мол, теперь давайте проведем экскурсию, я бы даже не обратил внимания. Но он растерялся и теперь вел себя совершенно иначе чем до этого.

Кто знает, может это и есть настоящий Аркадий, замученный и затравленный врач провинциальной больницы. А не уверенный в себе успешный доктор, каким он был до этого? Я еще немного побродил по складу, на самом деле, чтобы дать время Аркадию прийти в себя, и нашел полку с сигаретами и спичками и взял себе по пачке. Сигареты были другой марки, нежели имелись у безымянного, насколько мне позволяет судить память мои были более престижными. Что ж надо будет поделиться.

Я пошел в соседнюю комнату, у двери меня ждал Аркадий, который за это время взял себя в руки, и снова выглядел спокойным и непоколебимым.

– Артем, прошу вас простить мое поведение. Я допустил оплошность, а оплошности всегда выбивают меня из колеи.

– Аркадий, успокойтесь, все в порядке. В моем душевном равновесии ничего не поменялось. Мне все так же надо что-то есть, склад еды в соседней комнате. А где еще в этом мире осталась еда мне неизвестно, поэтому я отсюда никуда не денусь.