Цикличность

Здесь, в Терриале, часто обманывали, сам косматый не редко брал что-то у других и бесследно терялся за оградой со всем, что успел прихватить. Меня он жалел, может потому что наши отцы когда-то были друзьями, не знаю.

Хотя, косматому повезло куда больше, чем нам – его отец хотя бы вернулся с войны, пусть и не целиком. Мой же отец не вернется домой, и уже никогда, проходя мимо обеденного стола, по привычке не потреплет меня по голове своей огромной рукой. Так, стоп! Нельзя впускать воспоминания в голову! Те, кто часто вспоминают мертвых, быстро к ним присоединяются.

В этот момент косматый, к моей радости, вынырнул из-за ограды. К счастью, он не стал изменять что-то в правилах нашего обмена. Он огляделся по сторонам и быстро сунул мне в руки здоровые мужские ботинки и маленькие детские валеночки. Я осмотрел ботинки, вполне целые, только очень большие. Это не беда, напихаю тряпок и спокойно отхожу эту зиму. Валенки же выглядели немного странно, были в каких-то желтых подтеках.

– Прости. Ничего лучше не смог найти. Все облазил, это самое лучшее что есть. – Сказал косматый, запуская грязную пятерню себе в волосы.

– Зимой главное наличие обувки, а не ее запах.

– Правильно мыслишь, друг. Мы с тобой неприхотливые, жизнь таких любит. Надеюсь, мы с тобой увидим первые почки на деревьях в следующем году…

– Надеюсь, увидим.

Мы молча пожали руки, и каждый отправился своей дорогой.

Я не оглядывался назад, не люблю кладбище. Слишком уж часто я тут бывал за последнее время. Первым нас покинул отец. Тот погиб во время восстания. Тела, естественно, не было. Хоронили всех мужей города разом, весь город собрался у огромной могильной плиты, под которой на самом деле никого не было. Но все мы плакали над этой могилой.

Чертова Столица! Разве мы так многого хотели? Наши поля, и без того не самые благодатные, уже несколько лет к ряду почти не давали всходов, словно нашу землю кто-то проклял, и теперь мой край медленно умирал в нищете. Сытые времена давно остались позади. Но я даже не знаю что это такое. Я родился в мрачное время «Великого неурожая», и, разумеется, не помнил тех славных времен.