Дыхание осени

Прежде эти помещения были подземельем эльфийских зданий, за века их соединили новыми коридорами в единый комплекс – подземный Валлахал не уступал размерами надземной части дворца. Они направлялись не в знаменитое подземное узилище, где с баснословных времен Фаларика Великого сгинули сотни узников, нет – это была другая часть дворца. У каждого поворота горели лампы, здесь было довольно светло.

Заикаясь от волнения, слуга стал рассказывать:

– Мы иногда проведывали его, ваше императорское величество. Кормили регулярно, а убирать удавалось лишь изредка, заходить к нему, прошу прощения, слишком опасно… было.

– Да-да.

– Нынче я принес ужин, и увидел, что он не мечется по комнате, как бывало, а лежит на кровати. Лежит и молчит.

– Да-да.

– Услышав мои шаги, сел и поглядел на меня. И взгляд такой был, ваше императорское величество… взгляд не безумный.

– Он заговорил?

– Да, ваше императорское величество, сразу же! Я и слова сказать не успел… ну, там осведомиться о здоровье… ничего не успел. Он первым делом: «Кто правит? Кто нынче император?» Я, конечно…

– Слава Гилфингу, – Санелана всхлипнула и мазнула по глазам ладошкой.

– Да, ваше императорское… вот за этим поворотом.

За поворотом открылась новая анфилада эльфийской постройки, или, ежели предания не врут, эти помещения строили гномы по заказу эльфийских владык. Двери были заперты, вместо некоторых темнели пустые проемы… один была забран решеткой. Бывшего маршала держали здесь, в пустующей части подвалов, Алекиану не хотелось, чтобы несчастный был на виду, чтобы о его недуге знали многие.

Сейчас из темноты к решетке подступил ок-Икерн. Выглядел рыцарь ужасно – лохматый, грязный, нестерпимо смердящий. Санелана, хоть и была счастлива, не могла удержаться – поднесла к носу платок. Зловоние, исходящее из-за решетки, оказалось сильней радости.

– Ваше императорское величество, – проговорил ок-Икерн, – моя душа слишком долго блуждала вдали от тела, я не помню многого, я не помню, как и почему оказался в этом месте.

– Ах, – кивнула Санелана и снова всхлипнула.

– Ваше императорское величество, – голос маршала окреп, – я готов подставить плечо, дабы облегчить ношу, взваленную на вас… бедная девочка…

Санелана больше не могла сдерживаться, шмыгнула носом, и слезы градом покатились по круглым щекам. Гилфинг свидетель – ей было так тяжко, так тяжко, и никто не понимал ее, ни единая душа в Мире.