У Верёшкино

«Съездить бы к ней, – подумалось Ивану, – узнает ли, если жива?»

Интересно, что на другом, дальнем крае улицы стоял дом почти такого же рябинового, но больше оранжевого тона – Москвичёв дом. Москвич сам звался Москвичом только потому что женат был на москвичке. Он тоже боле не жил в своём верёшкинском доме…

Сапог или, скорее, портянка внутри сапога сбилась и начала больно натирать ногу скрипу в такт, отвлекая от размышлёния о Верёшкино.

– Зараза, – чертыхнулся на это Иван и стал, не сбавляя шаг, высматривать по дорожной обочине место посуше, чтобы сесть, снять сапог и перевязать портянку.

Но передумал. Где-то – Иван никак не мог по эху от пролеска понять где, сзади него или спереди – рычал мотор грузовика.

Дорога была абсолютно пуста, и за всё утро это первая машина. Если шофёр догонит, то Иван попросит подбросить к Верёшкино. Быстро выйдет, с ветерком. Так что сапог потерпит.

«ЗиЛок? – Иван принялся гадать по рычанию мотора. – Похож, да…»

Реденькая травка с жёлтыми звёздочками мать-и-мачехи по обе стороны просёлочной дороги прогревалась солнцем и, дразня, намекала, какими запахами будет сено этим летом кружить голову, дурманить, навевать крепкий сон после тяжёлой работы… Дом приближался, и открытая улыбка волей-неволей снова кралась на скуластое лицо Ивана.

* * *

– Не могут дорогу сделать! – доругивался Михалыч, нервно проворачивая баранку своей фуры.

Гружёная «Скания» вынуждена была объезжать ремонтируемый участок трассы «Москва-Минск», трясясь по ухабам просёлочной дороги-дублёра. К тому же сейчас совершенно пустой и безлюдной. Встрянет он тут, и кто, когда и за сколько его вытянет? А сроки по грузу горят, счёт уже на часы идёт.

По радио пресыщенно-ленивый голос очередного шибко умного толкал что-то за то, кому на Руси жить плохо, под ленивое же дирижирование ведущего… Михалыч плюнул – нервы только треплют! – и переключил приёмник на следующую волну.

– Он знает лучше всех, он может рассказать, – баюкающе зашептала из динамика Таня Овсиенко, – что наша жизнь – шоссе, шоссе длиною в жизнь.

Узкая, в две полосы лента этого самого недошоссе бежала то вниз, в логи-низины, то взмывала вверх, на холмы, поэтому приходилось газовать почём зря. На битый асфальт тянули длинные тени безлистые развесистые деревья, прячущие за собой по-весеннему слабое солнце.