Красотки и оборотни

Чародей был полон раздумья и словно невпопад ответил:

– А где бы мне купить недорого приличную одежду?

– Э… есть несколько лавок…

– Ну, веди к той, что ближе к порту.

* * *

В порт Томен вернулся ближе к вечеру. Он с опаской брел по пристаням, рассматривая большие корабли и прижимая к себе свертки с купленной для предстоящего маскарада одеждой. Время от времени Томен отступал в сторону, пропуская телеги или людей, спешащих по каким-то загадочным делам. Здесь все были такие торопливые, занятые… Не то, что степенные рыбаки в родном городишке Томена.

Откровенно говоря, колдуну было немного не по себе – слишком большой город, слишком много встреч и впечатлений. Принимая предложение Лысого, маг подозревал, что случай окажется непростым, но одно дело непростой случай в маленькой Мирене, а совсем другое – в огромном городе… Дома-то все всегда на виду – что бы ни случилось, непременно находились свидетели, а здесь… Вроде и свидетели есть, а зацепиться не за что.

Вокруг «Одады» кипела работа – Лотрик нашел покупателя и сейчас его матросы, раздевшись до пояса, выгружали из трюма мешки. Работали они неторопливо, но сноровисто, дело было привычным – только потные спины ритмично поблескивали под вечерним низким солнышком. Сам шкипер, стоя внизу у трапа, покрикивал на них – больше для порядка, по привычке, чем ради какой-то пользы. Рядом с Лотриком переминался с ноги на ногу толстенький коротышка, должно быть, покупатель.

– Привет, Лотрик! – окликнул приятеля маг, затем поприветствовал толстяка, – добрый день, почтенный…

– А, вернулся… – отозвался шкипер и снова сосредоточился на разгрузке. – Эй, ты, задница, Гангмар тебя раздери! Ты как мешок ухватил?! Если зерно рассыплется, башку оторву, ежа тебе в портки!.

Дальше полились упоминания родни несчастного матроса, вплоть до третьего колена, Лотрик в подробностях живописал знакомство бабушки матроса с троллем и уже совсем было собрался перейти к дедушке, но Томен хлопнул его по плечу. Колдун резонно полагал, что браниться шкипер может хоть до ночи, а мысль, посетившая Томена, не терпела отлагательства.