Красотки и оборотни

– Грязь там не хуже, чем в моем свинарнике, вот что! Латники вечно пьяные, порядочной женщине проходу не будет… Видел, дочь свояка у меня живёт? Родич-то мой, аптекарь, к доброму сэру Гервику приехал, пиявки ставить. Знатные, скажу я тебе, у него пиявки, ни у кого в округе таких нет. Так вот, свояк-то, значит, в замке сейчас живёт, а дочку ко мне отправил. Чтобы она в тот вертеп и носу не казала. И правильно, мало ли чего? Женщине в таких местах лучше не появляться. А каково Зиатке моей будет жить среди пьяной солдатни? Да ежели еще сам добрый сэр Гервик ок-Гервик глаз на нее положит – думаешь, вступится муженек? А шиш тебе…

Тут из-за поворота навстречу им выступило стадо, ведомое деревенским пастухом.

– Здорово, Рутка! – поздоровался староста. – Вот это и есть тот самый чародей…

– Доброго тебе утречка, мастер чародей, – гулким басом поздоровался пастух, здоровеннейший детина с коротко подстриженной бородой. На широких плечах голова пастуха казалась неестественно маленькой, впечатление усугублялось из-за узкого лба, из-под которого спокойно глядели маленькие глазки.

– Здорово… – протянул Томен.

Он был несколько удивлен, поскольку ожидал, что пастух окажется молодым пареньком или, во всяком случае – не таким великаном… Ростом пастух был на голову выше чародея, а тот прежде всегда считал себя довольно рослым парнем. Плечи Рутки и вовсе казались необъятными, в его громадной фигуре угадывалась немалая сила.

– Чего глядишь? Дивишься? – ухмыльнулся староста.

– С большого ли ума – в солдаты? – пробасил смущенный Рутка.

– А чего же староста не ты, а Кидин, ежели ты такой умный? – бестактно поинтересовался чародей, у него уже возникли определенные сомнения относительно «разума» пастуха.

– А с большого ли ума – в старосты? – ответствовал богатырь.

Тут встрял Кидин, незаметно подмигнув колдуну:

– Умный староста нашему господину, доброму сэру Гервику ни к чему, вот он меня и поставил. А то мало ли…

– Ну, если так… – колдун, не сдержавшись, ухмыльнулся.

Ситуация с пастухом была понятной, староста всячески его нахваливал и, должно быть, отличал иными способами. А здоровенный кулак Рутки мог немало значить во внутриполитической жизни деревни.