Дети оружия

Растолкали Дулю. Тот очумело заозирался, уставился в окно, увидел красный глаз луны и поежился. Потом стал усиленно тереть глаза кулаками. Леван обернулся – не следит ли за ним атаман? Мархад не следил – Сана устроилась у него на коленях, и они не отвлекались на сотрапезников, занятые друг другом.

Ляков вывел новичков из зала, указал коридор:

– Вон там комнаты для нашего брата. Есть пустые, но внутри все хламом завалено, а еще одна как раз нынче освободилась. Та, в которой Чувяк жил, он водил мотоциклетку.

– А что на втором этаже? Там вроде тоже жилье можно устроить?

– Без тебя устроили, – вздохнул Ляков. – Мархад со своими наверху живет, наших туда не любят пускать вовсе.

– С этими, чернявыми? – спросил Леван.

– Ну да. Земляки, то да сё. Откуда-то с востока Мархад с ними пришел. Другие говорят, с южного края Донной пустыни. Оттуда с караваном до Корабля, а после сговорился с кем-то из местных торговцев, чтобы их на эту сторону переправили.

– Мархад земляков рядом держит, а с кочевыми биться – это вам, значит?

Ляков отвечать не стал, но лицом помрачнел. Показал комнату погибшего Чувяка, с тем и распрощались.

Когда он ушел, Снулый изрек:

– Хорошо, что ты решил не сразу, не теперь. Ночью мне муторно, особенно когда луна в окно смотрит.

– А, луна – это точно! Будто глаз зыркает! – подхватил Дуля.

Леван решился – все равно без Дули не обойтись. Будь возможность, провернул бы все вдвоем с молчуном, но помощь необходима.

– Ладно, Дуля, слушай да помалкивай. Значит, дело такое. Все здесь вроде бы хорошо, кроме одного. Не будет нам ни покоя, ни добычи, потому что Мархад одних только своих земляков привечает, заметил?

– Так конечно же! Как не заметить? – мгновенно затарахтел Дуля.

– Я сказал: молчи и слушай, – перебил болтуна Леван. – Рот на замок. Слушай и запоминай…

Когда он закончил объяснения, Дуля замер с открытым ртом. По его удивленному лицу бродили тени. Огонь в жировом светильнике, которым снабдил новоселов Ляков, дрожал, будто тоже испугался слов Левана. Один только Снулый оставался таким же, как обычно, то есть полностью соответствующим прозвищу.