Дети оружия

Леван рычал, вертелся в облаке пыли под кучей полуголых тел, умудрился вцепиться зубами в грязную загорелую руку и вырвал кусок мяса. Кочевой заверещал, но не ослабил хватки. Тот, что напал первым, придавил коленом грудь Левана, выпрямился и занес нож из плавника катрана. Двое других прижимали руки поверженного противника к бокам. Ладонь Левана нащупала оттопыренный карман, нырнула внутрь, пальцы сомкнулись на рубчатой рукояти «беретты». Три выстрела, приглушенные тканью куртки, прозвучали совсем тихо. Левану повезло – он сумел направить ствол в нужную сторону.

На груди дикаря возникли три отверстия, струями плеснулась кровь, и мигом позже он, не издав ни звука, повалился на Левана.

И тут совсем рядом грохнул взрыв. В небо взвились обломки искореженного металла и комья твердой земли. Огонь, давно уже расползавшийся по мотоциклетке, добрался до бензобака, вот и рвануло.

Хватка на руках Левана ослабла, один из дикарей, прижимавших его к земле, отпрянул. Отшвырнув другого, Леван вскочил. Кровь – и собственная, и застреленного дикаря – залила его лицо, он едва видел.

Успел только заметить, что выручил его не Снулый, от которого он больше ожидал подмоги, а Дуля – шарахнул кочевого прикладом в размалеванную рожу.

Леван, страшный, залитый кровью, бросился к дикарям, размахивая «береттой» – и те, вдруг устрашившись, стали разворачивать манисов, погнали прочь, колотя пятками в твердые ящериные бока… Леван вскинул оружие и дважды выстрелил вслед бегущим. Попал или нет, так и не понял – пыль поднялась сплошной стеной, скрыв отступление племени.

И стало тихо, только потрескивали догорающие обломки мотоциклетки, развороченной взрывом.

Со скрипом и скрежетом отворилась стальная дверца прицепа, на землю спрыгнул молодой парень с дробовиком в руках, следом – стрелок постарше. Леван обернулся к ним, Дуля со Снулым подошли к вожаку и встали рядом.

Парнишка заговорил:

– Ну, вы это… вовремя, значит. Выручили.

– Угу, – буркнул Леван и шагнул в сторону, туда, где из пасти дохлого маниса все еще торчал его карабин с раскуроченным прикладом.

Потянул за ствол – мертвая скотина держала крепко. Леван пнул тушу сапогом, рванул сильней, выдрал карабин и оглядел приклад.

Стрелок постарше заковылял к нему – оказалось, он сильно хромал.

– Ты, что ли, за главного здесь? – обернулся к нему Леван.

– Я и есть.

Леван решил быть немногословным, пока не выяснит побольше о чужаках. Он уже догадывался, с кем довелось встретиться.