Дети оружия

Страх нужно убивать, пока он маленький, нельзя позволить ему вырасти и обрести власть.

Страх нужно убивать.

Глава 2

Дорога

Мотоциклетка ревела, как манис во время случки, подпрыгивала на ухабах, скрежеща подвеской, ныряла в ямы. Леван только крепче стискивал руль, когда его зад отрывался от сиденья. Дуля позади орал, не переставая, его надтреснутый вой то перекрывал рев двигателя, то утопал в хриплом стоне металла. Снулый горбился в коляске. Этот молчал, как всегда, но карабин стискивал так, что пальцы побелели – даже под слоем пыли было заметно.

Леван не обращал на обоих внимания, даже не морщился, когда Дуля колотил его по спине кулаком:

– Гони, гони скорей! Гони, Леван! Скорей! Скорей же, некроз тебя возьми!

Они на всем ходу влетели в газовое облако, окутывающее равнину с вонючими источниками, Дуля зашелся хриплым кашлем, но продолжал сипеть:

– Скорей, скорей!.. – И колотил между лопаток.

В другой раз Леван не потерпел бы, двинул локтем, да так, чтобы нахальный боец кубарем покатился следом за удаляющейся мотоциклеткой.

Но сейчас было не до Дули. В голове метался вопль: «Убраться от прииска, убраться скорей, до темноты укатить подальше, оставить страх позади! Пока день, пока светло! Убраться скорее!»

А Дуля сзади все не унимался:

– Скорее! Скорей!

Леван кашлял, отхаркивался, смахивал рукавом выступившие слезы и снова стискивал руль. В ладонях отдавалась дрожь скачущей по кочкам мотоциклетки, а ему казалось: это он сам трясется, и земля под колесами, и вся Пустошь содрогается от страха.

Когда вылетели из облака ядовитых испарений, Леван совсем ослеп, но скорости не сбросил, вел наугад. Потом проморгался, смахнул слезу в последний раз и свернул к торговому тракту. Мотоциклетка влетела в колеи, и Леван вывернул руль, разворачивая ее влево.

– Стой! Куда?! – сипло выдохнул Дуля.

Даже Снулый подал голос.

– Подворье Шарпаново в другой стороне, – тыча грязным пальцем себе за спину, пробурчал увалень.

Леван сбросил газ и аккуратно остановил мотоциклетку.

Вокруг тут же закружились бледные пылевые смерчи.

– А ну вылазь, – бросил он Снулому. И только теперь ощутил, что напряженные бедра свело судорогой. Пока мчались по равнине, даже не замечал.

Снулый, стукнув прикладом карабина о борт, медленно выбрался из коляски и встал рядом, ноги его дрожали, он покачивался, и тень дергалась на белой дорожной пыли, словно тряслась от страха. Беглецы уже немного оправились, а вот тень все еще колотило.