Пангея. Королевство мертвых. Книга 3

– Отчего любой кто вас убьет или хотя бы нанесет вам урон получит от данного персонажа награду.

О как, а ведь это уже серьезно, мне стало немного не по себе. Ведь была у меня уже такая же заруба с Ганзелем – королем темного двора из Камелота. Здорово он тогда мне крови попортил. Ибо репутация в мире Пангеи, как оказалось это очень важная вещь. Но тем не менее, я все равно не жалел о содеянном.

Ведь случись передо мной вновь такой расклад, я не задумываясь снова приму сторону чести и справедливости. Да и локация подконтрольная этому некроманту занимала всего лишь одну шестую часть от всего Скела.

Я ещё раз оглядел место недавнего боя, убедился, что ничего ценного здесь уже больше не осталось, взобрался на своего медвежьего фамильяра и тронулся в путь.

Уже наступал закат и хоть солнце светило ещё вполне себе ярко, но нужно было озаботиться и предстоящим ночлегом.

Так как вся дикая нежить прячущаяся от дневного света в черной проклятой земле, оставшейся на месте проведения какого-либо некро-ритуала, с наступлением ночи всегда выходит на охоту.

Ибо всякая дикая нежить будет считать его своей законной добычей. А отбиться от целого стада скелетов в несколько сот голов не всегда получится даже у архимага, что уж тут говорить о простом путешественнике.

Мой медведь своей неторопливой косолапой рысью бежал по древней дороге.

Я же, заинтересованно смотря по сторонам, задумался о том, какая здесь могла получиться неплохая такая охота.

Ибо то тут, то там среди зарослей высокой травы, или наоборот не очень высоких кустарников постоянно мелькали ушастые тушки крупных зайцев своим размером достигающих колен взрослого человека. За ними вели слежку бурые лисы, которые по своим размерам обгоняли среднестатистического волка. А вдали, то появлялись, то исчезали вновь вполне себе крупные дрофы или очень быстроногие сайгаки.

– Да – нашептывал мне в уши мой же внутренний хомяк по кличке жадность.

Ведь, как было бы неплохо задержаться сейчас здесь и поохотиться. Пушнина ведь сама бегала рядом только руку протяни. Но я стойко держал своего страдающего хомяка на привязи, не давая ему вырваться наружу. Где он легко бы мог превратиться в самого настоящего огромного и мохнатого дракона уничтожающего всё вокруг ради ещё одного десятка шкурок.

Знаю я себя, это ведь только начни, потом не остановишься.