Гидромант

Одна из девушек – рудокопок с забавным ником Кирана, видимо в земной жизни она звалась Карина, сама взяла меня за руку, отвела в сторону за ближайшую природную стену густого тростника, и молча стала раздеваться.

А затем наши тела соединились. Подобно свету двух местных лун, одной слегка золотистой, а второй слегка серебристой, и я только сейчас отчетливо понял, что мой мир теперь здесь, и ни какой отмены или возврата назад, в привычную земную реальность уже ни когда не будет.

Впрочем, каких-либо метаний и терзаний по данному поводу я у себя в душе устраивать не стал, так как вечная молодость и почти что идеальной здоровье, были вполне себе достойной компенсацией за утраченный серый и унылый мир.

Итак, в общей сложности, с артелью подводных рудокопов я провёл три дня. Завалил за это время с десяток небольших рифовых акул, которых уже практически перестал бояться, получил целых два новых уровня своего общего развития, а свои профильные навыки пловца и ныряльщика догнал аж до седьмого ранга.

И вот сейчас распрощавшись с трудолюбивыми подводными рудокопами, которые наконец-то добили свою богатую металлом подводную жилу и отправились дальше в поиске другой, я вновь был предоставлен сам себе.

И внимательно осмотревшись по сторонам, не подглядывает ли за мной кто, тут же полез в свой виртуальный мешок за странной бутылкой, которая выпала мне не так давно из желудка одной из акул.

И разбивать которую из своей природной бережливости я не стал, а осторожно расковыряв пробку, достал из неё свернутый в тонкий рулон потрёпанный временем и морской водой жёлтый бумажный лист.

– Ух ты! – мой внутренний голос, аж взвизгнул у меня внутри, чтобы тут же очень тихим заговорщицким тоном зашептать мне в уши.

– Хозяин, это же клад, самый настоящий пиратский клад!

– Угу – только и ответил я сам себе, с замиранием сердца действительно разглядывая самую настоящую пиратскую карту, вернее большой её обрывок, в центре которой, в лучших традициях всех приключенческих кинофильмов был поставлен жирный красный крестик.

А ещё к карте прилагалось письмо, правда очень сильно порченое морской водой и поэтому разобрать которое было очень трудно. Но если всё же, сложить воедино обрывки его сохранившихся фраз, то получалось нечто следующее.