Не-доросли. Холодные перспективы

Или надеешься, что тебя не тронут…

– Если не успеют, – согласился Яшка. – Лиговские чужих не любят, а я для них чужак. Почти такой же, как и ты. Только я – уличник, а ты – чистая публика. Могут сильнее не полюбить, чем меня.

Грегори махнул рукой, словно говоря – а не всё ль равно? Двум смертям, как известно, не бывать, а одной не миновать. Мальчишки двинулись дальше по набережной (впереди уже виднелись башни Аничкова моста), и Грегори вдруг спросил:

– А как же этот? – и мотнул головой в сторону оставшегося где-то позади Летнего сада.

– Кто? – не сразу понял Яшка. – А! Париж-то?!

– Ну да.

– Кто тебе сказал, что он из чистой публики? – развеселился атаман. Теперь, когда Грегори настоял на своём, хмурый настрой обоих как рукой сняло. – Ты вот думаешь, кто он такой?

– Да я даже и не знаю, – пожал плечами кадет. – Я сначала думал, жуир[15 - Жуир – весело и беззаботно живущий человек, ищущий в жизни только удовольствий (от фр. jouir – наслаждаться).

– Вор он, – веско сказал атаман. – Из дорогих. Не из тех, что как мы, мелочишку из карманов у богомольцев на паперти щиплем, или там, когда повезёт, кошелёк можем срезать у раззявы. Париж берёт особняки, дворцы даже иногда…

– Дворцыыы? – протянул недоверчиво Грегори, сделав круглые глаза. В то что Париж – вор, он поверил сразу. И ничуть не удивился – мог бы и сам догадаться.

– Ну врать не буду, сам не видел, – неохотно ответил Яшка, – а только поговаривают, он дворец Белосельских-Белозерских однажды на полмиллиона обнёс.

– А полиция что же?

– А что полиция, – пожал плечами Яшка. – Им с того тоже небось, мзда перепала. Не каждому, конечно, а уж полицмейстеру-то наверняка. Вот они ищут мелочь вроде тех, кого сейчас на Лиговке увидишь. А Париж на паркетах скользит…

– И высматривает на балах, где что украсть, – понял Грегори, покачав головой. Ай да воры питерские! – Сейчас вот к генеральше фон Шпильце, должно быть, добирается…

– К Амальке-то? – засмеялся вдруг Яшка и даже рукой махнул.

– К Амальке? – удивился кадет. – Амалия Потаповна-то…

– А ты что, думаешь, она тоже из чистой публики? – губы атамана скривились. – Генеральша, как же…

– А нет? – поразился Грегори.

– Нет, конечно! Толком вообще никто не знает, кто она – не то полька, не то француженка, не то вовсе жидовка или чухонка.