Метель

Не было бы гуся, он бы крикнул, что пан Викторин ему солнце заслоняет. Мало ли…

– Побратимы? – переспросил Невзорович.

– Ну да, – подтвердил пан Рыгор. – Тогда ещё, когда с Гаити выбирались, кровь смешали прямо в лодке, по старинному литовскому обычаю. Перед лицом-то смерти. Ты про такое слыхал, я думаю…

– Да, доводилось, – задумчиво ответил Невзорович. Ему и вправду приходилось слышать про такое – старинные литовские языческие рыцари, воинское побратимство со смешиванием крови, князья Ольгерд и Кейстут… учителя рассказывали, да и Данила Карбыш, воспитатель и приятель отцов.

Про Данилу он даже не вспомнил – понятно, что слуга не мог быть побратимом господ, об этом не стоило даже и думать. Данила и сам бы не согласился, даже если бы отец и предложил ему такое в те времена.

– Он умер от лихорадки в Парамарибо, – нехотя шевельнул плечом пан Рыгор. – Мы трое остались. Втроём и во Францию вернулись.

– А как же Виткевич? – вспомнил Глеб.

– Пан Викторин служил в другом полку, – пан Спакойны говорил всё неохотнее и неохотнее, чувствовалось, что он уже жалеет, что рассказал слишком много, и что откровенно тяготится собеседником. – На Гаити он с нами не был. Я же говорил – я потом служил в Испании, и ваш опекун Довконт – тоже. А ваш отец заболел по возвращению в Европу, а когда выздоровел, его направили воевать с австрийцами в Малопольшу.

Глеб ошалело помотал головой – рассказанное паном Рыгором не до конца умещалось в голове, слишком много всего он услышал.

– Да, тут на все каникулы хватит времени думать, – сказал он задумчиво. Под нос себе сказал, тихонько, а только пан Спакойны услышал.

– Каникулы, стало быть, у тебя, сударь? – поинтересовался он почти равнодушно.

– Да, месяц дали отдохнуть от математики, языков да морских дел, – Невзорович криво усмехнулся.

– Наших там не встречал? – тон пана Рыгора не изменился, но где-то в глубине – Невзорович готов был поклясться, что это так! – что-то напряглось, словно струна на колке.

– Да как не встречать, – откликнулся он. – Самого пана Мицкевича от наводнения спасал, с постамента снимали с друзьями.

– С какого ещё постамента? – пан Спакойны всё-таки удивился.

– Ну с памятника царю Петру, – охотно пояснил Глеб.