Метель

Дама рядом вновь поджала губы и окатила Власа таким подозрительным взглядом, что она миг ощутил себя бульвардье, уличником – вроде Яшки-с-трубкой.

– Что ты там пытаешься высмотреть, кадет? – насмешливый голос заставил его вздрогнуть и бросить взгляд влево.

Старший лейтенант смотрел пытливо и с интересом, чуть надвинув на лоб фуражку, глаза посмеивались.

– Верхний край трубы, Николай Иринархович, – вздохнул Влас, вновь садясь прямо и отвечая даме дерзким взглядом, таким, что она беспокойно завозилась и покосилась на свои корзины.

– Зачем? – смешинки в глаза Завалишина стали заметнее. Он чуть шевельнул правой ногой, смыкая каблуки башмаков, уложил поперёк колен красный сафьяновый портфель – что лежало внутри, Власу было невдомёк, знал только, что старшего лейтенанта командировал в адмиралтейство из Кронштадта его начальник. Зачем? Какое мне дело, в конце концов? – мысленно махнул рукой Влас.

– Парус жалко, – честно сознался кадет, отводя глаза.

– Да, ты прав, – за время совместного плавания старший лейтенант давно и прочно стал называть Власа на «ты», и кадет и не думал протестовать – невелика пока что он сошка, чтобы требовать от офицера обращения на «вы».

– А вот мой брат, мичман Аникей Смолятин, считает, что за пароходами будущее, – вспомнив зимний разговор с Аникеем на Стрелке, ляпнул вдруг Влас. – И что скоро по морям побегут пароходы с пушками.

– Думаю, да, – не раздумывая, ответил Завалишин. – Умён твой брат…

– Будущее? – по-прежнему недоверчиво переспросил кадет. – За чем будущее? За этим… болдырем самовара с водяной мельницей, прошу прощения у господина лейтенанта за грубое слово?

– Именно так, – губы старшего лейтенанта тронула усмешка. – За этим болдырем самовара с водяной мельницей… метко ты сказал, язва ходячая.

Влас, не обращая внимания на насмешку в голосе Завалишина, вновь покосился на трубу парохода и недоверчиво покачал головой.

– Напрасно сомневаешься, кадет, – у губ Завалишина вдруг залегла странная морщинка, словно ему было не очень приятно говорить о чём-то важном. Неприятно, но нужно. – Читал я одну работу, Николаша Бестужев писал…

– А, знаю! – перебил его Влас, мгновенно вспомнив зимний разговор с братом, и тут же покраснел до слёз, осознав свою оплошность – кадету офицера перебивать не следовало.