Мальчики из провинции

 – Но у каждого свой труд. У кого-то – рыбу ловить, а кому-то – корабли водить.

– Вот я и учусь… корабли водить, – упрямо сказал он.

– Не лукавь, – бросила она, уже смягчаясь. – Ты год на шкуне в норвеги ходил, да год зуйкомпокрутничал, неужто до сих пор морское да парусное дело не постиг?

– Постиг, постиг, – процедил он, глядя в сторону.

Он, наверное, и сам не смог бы объяснить, какая такая нужда его опять тянет в море. Ведь не желание же Матку[12 - Матка – поморское название архипелага Новая Земля.

] посмотреть, в самом-то деле – чего он там не видал? Утёсы, валуны да льды. Влас со слов отца отлично знал, как эта самая Матка выглядит – мичман Логгин Смолятин в прошедшие два года на «Новой Земле» побывал на Матке дважды – лейтенант Фёдор Петрович Литке водил бриг описывать берега островов. И в этом году пойдут снова.

Вот там мы с отцом и встретимся, – ехидно сказал сам себе Влас. – Там он мне зад и отполирует. Корабельным линьком[13 - Линёк – обрывок верёвки с узлом на конце, орудие для телесных наказаний на флоте.

].

Нет.

Не отполирует.

Отец поймёт.

Что он поймёт, если ты сам точно ничего не понимаешь?

Влас только мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Поднял глаза и посмотрел на мать. Она уже молчала – поняла, видимо, что словами его не переубедишь.

– Ладно, – сказала она устало. – Делай, как знаешь. Но если опоздаешь в это лето в корпус, пеняй потом на себя. Упрямый баран. Весь в отца…

– Будто бы только в отца, – пробурчал мальчишка, утыкаясь лбом в материнское плечо.

Сейчас, ночью, их никто посторонний не мог увидеть, и он мог себе позволить такую нежность, постыдную для мальчишки в его возрасте в иное время. – Сама ж рассказывала про прапрадеда Ивана…

Ещё б не рассказывать.

Пращур со стороны матери у Власа был знаменит на всё Беломорье. Иван Седунов, сын Ермолая Ряба, первый государев лоцман… Влас с малолетства слышал рассказы матери и стариков про то, как пращур Иван посадил на мель шведский корабль прямо напротив крепости.

– Да уж, тоже изрядно упрям был старикан, – мгновенно согласилась мать, ероша коротко стриженные волосы на затылке Власа. – При государыне Екатерине Алексеевне уже вовсе в домовину глядел, на девятом десятке, а всё на войну норовил сбежать, турецкие корабли абордировать, отец рассказывал.

Влас весело фыркнул, представив пращура – почему-то в широченной домотканой рубахе распояской, с раскосмаченной, бьющейся по ветру бородой.